Она столько о них мечтала, хотя совершенно не надеялась, что когда-нибудь действительно их услышит, и теперь, когда услышала, не может поверить в их реальность…
Разве может Данте Дишон действительно сидеть у ее ног и, держа за руку, старомодно признаваться в любви, говоря, что хочет прожить с ней до конца жизни и завести детей? Наверное, ей стоило бы запрыгать от радости, как получившему ворох подарков на Рождество ребенку. Или с громким вскриком броситься ему на шею, раз все ее мечты и надежды наконец-то сбылись, да еще так внезапно и полно?
Почему она просто сидит, глядя в ясные голубые глаза, и чувствует, как внутри нарастает липкий страх?
Да потому, что все это не по-настоящему.
И она никогда не сможет стать той, кто ему действительно нужен.
Она вновь вспомнила сказанное вчера Джованни: «Нет ничего хуже пустых сожалений. Живи так, чтобы тебе не пришлось ни о чем жалеть».
Старик прав, нельзя допустить, чтобы любовь сменилась сожалением. Потому что, женившись на ней, Данте станет до конца жизни об этом жалеть.
И она этого не вынесет.
Но как ему все объяснить, не выдавая самой страшной тайны? И она не хотела, чтобы он поцелуями заставил ее замолчать, сказав, что все это не важно. Потому что это важно. Может, еще не сейчас, пока они оба наслаждаются самым расцветом невероятно мощного чувства, что нашло путь к обоим их сердцам, но позже это точно станет очень важно. Когда первый пыл пройдет, суровая реальность останется и им придется как-то жить дальше. Но захочет ли он этого? Захочет ли жить с ней, зная, что она никогда не сумеет подарить ему желаемое?
Но что, если она предоставит выбор ему, а он сделает его, руководствуясь самозабвенной добротой? Нет, так нельзя.
Им обоим будет проще, если она сама все решит. Глубоко вдохнув, она собралась с мыслями, вспоминая, как когда-то сумела внушить родителям, что то лечение принесет ей лишь пользу. Болея, она научилась мастерски собой владеть и играть, однажды осознав, что людям вокруг нее требуется куда больше утешения, чем ей самой.
Потому что, как ни смешно, но происходившее с ней поглощало всю ее целиком и без остатка, а окружающие могли лишь беспомощно смотреть, ничем не в силах ей помочь.
И теперь пришло время вновь призвать на помощь актерское мастерство и убедить Данте Дишона, что она не хочет выходить за него замуж.
– Данте, я не могу за тебя выйти, – объявила она, глядя в резко прищурившиеся голубые глаза.
Он удивился или не поверил? Наверное, и то и другое.
