Удовлетворенно застонав, он начал исследовать роскошное тело, пока Ива не начала дрожать и извиваться, невнятно моля о большем. Сам же он уже давно был готов.
Дрожащей рукой потянувшись за хранящимися в тумбочке презервативами, он впервые заметил в ее глазах нерешительность. А когда она закусила губу, он все же заставил себя сказать:
– Будет чертовски сложно, но, если ты передумала, я готов…
– Нет, – выдохнула она решительно, набрасываясь на него с поцелуями. – Ни за что. Ни за что!
Улыбнувшись подобному напору, Данте надел презерватив и наконец-то в нее вошел, мимолетно почувствовав, как разрывает девственную плеву.
– Больно? – выдохнул он, из последних сил сдерживаясь, чтобы не забыться в бешеном ритме.
Но она лишь покачала головой.
– Потрясающе.
Закрыв глаза, Данте ухватил узкие бедра, поцеловал твердый сосок и наконец-то перестал сдерживаться.
– Данте! – выдохнула она под его напором, но слова уже были не нужны.
Он и так видел восторг в потемневших глазах.
– Данте!
Глядя, как мечется из стороны в сторону голова, а все ее тело изгибается в сладостной дрожи, он слышал, как она что-то невнятно шепчет, но слов разобрать не мог. Да ему было уже и не важно. Он так долго сдерживался, что оргазм пришел совсем быстро, вознося его куда-то высоко-высоко в бесконечность.
Глава 10
Жизнь Ивы вдруг обернулась настоящей сказкой.
Данте Дишон стал ее любовником и, казалось, никак не мог ею насытиться. Как и она им.
И все это происходило не во сне, а наяву. Жаль только, что приходится постоянно себе напоминать, что все это лишь временно. И ничего не значит. Секс – это всего лишь секс. Данте сам так сказал.
Завернувшись в одеяло, Ива прислушалась к доносившимся из ванной звукам льющейся воды.
Хуже всего, что, когда чего-то очень хочется, очень легко начать мечтать, а потом и поверить в те мечты, из-за которых, собственно, все проблемы и начались. Ива задумалась о том, как привык жить Данте.
Он сам сказал, что терпеть не может свадьбы и не собирается успокаиваться и остепеняться. А что будет, если сказать, что ей вся эта «нормальная» жизнь тоже не нужна? Что у них куда больше общего, чем он сперва решил?
Но если все время об этом думать, так и с ума сойти можно. Или, еще того хуже, начать надеяться на невозможное… А ведь надежда слишком хрупкое и эфемерное чувство, чтобы можно было на него полагаться.
