И однажды она еще и мысленно поблагодарит его, что тогда он сумел удержаться, поняв, что его слова были правдой и мужчина вроде него не способен привнести в ее жизнь ничего, кроме боли. И рано или поздно подыщет себе какого-нибудь местного аристократа, переедет в его поместье и будет жить так же, как и ее родители.
Телефон он включил лишь в аэропорту, потому что презирал водителей, что отвлекаются от дороги, но потом пожалел, что не сделал этого раньше, когда мог вернуться к Иве.
Но так он поднялся на борт самолета в счастливом неведении, где на него сразу же набросился помощник.
– Просто невероятно! Нельзя было предупредить? – бушевал Рене. – Я все утро пытался дозвониться и узнать, что следует говорить прессе…
– А почему тебе вообще нужно было с ней разговаривать? – недовольно переспросил Данте. – Ты же знаешь, я терпеть не могу журналистов.
Рене лишь головой покачал.
– Думаю, в данных обстоятельствах их интерес вполне обоснован.
– О чем ты, черт возьми, говоришь? – нахмурился Данте.
– О том, что весь Париж так и гудит! Американский плейбой наконец-то влюбился! И был помолвлен. С английской аристократкой по имени Ива Анушка Гамильтон.
Глава 7
Когда Данте ушел, Ива, не в силах ни на чем сосредоточиться, принялась бесцельно бродить по квартире, как никогда остро ощущая, что живет в чужом доме. А из головы все не шли ясные голубые глаза и подтянутое тело…
Натянув кроссовки, она отправилась в ближайший парк, но впервые в жизни сочные краски цветов ее не тронули, зато она невольно задумалась о сходстве навязчивых мыслей и кружащих над клумбами пчел.
Она уже в сотый раз за день перебирала подробности непорочной ночи в одной комнате с Данте и предшествующих ей сводящих с ума поцелуев. И это притом, что раньше мужские прикосновения не вызывали в ней ни малейшего отклика, и она уже всерьез начала беспокоиться, что не способна испытать настоящую страсть… Но стоило Данте Дишону лишь единожды к ней прикоснуться, как в ней что-то проснулось.
Только узнав, что она в детстве болела, он развернулся и ушел.
Возвращаясь домой, Ива купила пакет молока, но только начала варить кофе, как тишину нарушил звонок в дверь. И стоило ей ее открыть, как она увидела застывшего Данте с совершенно непонятным выражением лица.
Удивленно моргнув, она постаралась ничем не выказывать стремительно забившегося сердца и невольно всколыхнувшейся надежды.
