Простой карандаш оказался не таким, к какому она привыкла в двадцать первом веке — графит твёрдый, царапающий, с серым оттенком штриха. Пришлось докупить к нему итальянский карандаш, которым выполнялись более густые штрихи переднего плана и тонкие, расплывчатые второго."
"Ника воздержалась от покупки металлического пера для рисования и туши из ламповой копоти. Пока достаточно карандашей. Краски и кисти тоже подождут. Как подождёт и мольберт, который был ожидаемо громоздким и тяжёлым.
Сделав два десятка линий, Ника с удивлением поняла, что Руз рисовать не умеет.
Все навыки Ники, полученные в той жизни, которыми она гордилась, в теле Неженки провалились в тартарары! Пять лет учёбы! Красный диплом!.. Не осталось ничего! Будто корова языком слизала!
Ника не ожидала, что молодое тело Руз окажется настолько бесчувственным к полёту её души и мысли. Возможно, дело было и в так называемом карандаше, и в шероховатой бумаге, и в чужих неуклюжих руках, которые категорически не слушались мысленных приказов новой владелицы.
Напрочь отсутствовали лёгкость руки и гибкость пальцев. Спина и плечи напряжённые. Посадка деревянная… Тьфу!
— Ко всему прочему ты, Руз, ещё и криворукая! Полная бездарность! — с язвительной горечью рассмеялась Ника, отбрасывая бумагу и карандаш. — Как подсматривать за женатым соседом, так ты тут как тут, а как научиться чему-нибудь полезному, чтобы в случае чего иметь в руках профессию и не дать себе умереть от голода, так тебя нет!
Успокоившись, Ника снова взялась за дело.
Упрямо рисовала линии, окружности, соединяла точки и отрезки. Пробовала различные виды штриховки, приноравливалась, приспосабливалась.
Делала небольшие перерывы, с отчаянием глядя на испорченные листы дорогой бумаги, и снова рисовала. Заново набивала руку.
«Руз не безнадёжна», — убеждала она себя. Вспомнила, как та легко копировала чужие почерки и подписи.
За сколько месяцев можно обучить человека прилично рисовать? При полном отсутствии таланта и огромном желании не меньше, чем за год.
Ника обязательно научит Руз рисовать! При усердии и настойчивости на обучение уйдёт меньше года. Когда-то мы не умели говорить, читать, писать, готовить…
Она с показной покорностью посмотрела на вошедшего Якубуса, заплела пышную косу и убрала за спину.
Брат положил на прикроватный столик две толстые потрёпанные книги и подошёл к сестре. Приподняв пальцами её подбородок, повернул лицо к свету.
