Следовательно, делиться было нечем. Насколько Ника поняла, в жизни Руз присутствовали два мужчины, которые значили для неё немало. Брат, которого она боялась и ненавидела, и Ван дер Меер, которого любила и с которым у неё ничего не было и быть не могло.
Понимая, что пришло время уйти, встав и сделав пару шагов в сторону выхода, девушка повернулась и как бы невзначай спросила:
— А что вы скажете насчёт капитана ночного дозора Алана Матфейсена? Он тоже есть в вашем списке завидных женихов?"
"В этот раз сваха не стала заглядывать в свою книгу.
Посмотрев на не обратившую внимание на слова дочери госпожу Маргрит, сделала два крупных глотка горячительного напитка из низкого кубка. Раздув ноздри, втянула воздух, резко выдохнула:
— Завидных? Как сказать, — отправила в рот за раз несколько ломтиков копчёного мяса. Жуя, шепеляво сообщила: — При титуле, да и только.
«Угу, мать Алана тоже прибегала к помощи свахи. Заявка оставлена», — разочарованно вздохнула Ника.
Госпожа Маргрит не отставала от гостьи.
Правда, закусывала мало, через силу. Поглядывала на книгу свахи.
Прожевав, госпожа Шрайнемакерс присматривалась к капусте с мясом:
— Матфейсены — обедневшая семья. Глава дома уж как полгода прикован к ложу. Госпожа Матфейсен держит теплицу, выращивает и продаёт редкие сорта цветов. Подыскивает сыну богатую невесту возможно без титула. Интерес представляет дочь главы гиль… — она замолчала, оборвав себя на полуслове и с недоумением вперилась в Нику.
Та невинно улыбнулась и продолжила:
— Гильдии ювелиров.
Виллемина ван дер Ваал. Умница и красавица. Но без титула, — что стало для неё неожиданностью.
Дама молчала, не веря, как кому-то удалось не только развязать ей язык, но и чуть не выдать подлежавшие неразглашению сведения? Она покраснела с явным намерением выразить своё недовольство поведением девы.
Ника подняла руки на уровне груди в успокаивающем жесте и отступила на шаг, второй:
— Не волнуйтесь, я знаю это не от вас. Об этом знают все, — воспользовалась словесной уловкой Хенни.
Успела уйти до момента позорного изгнания госпожой Маргрит, успевшей открыть рот в приступе немого изумления.
Открыв дверь гостиной, натолкнулась на отпрыгнувшую от створки Хенни.
— Подслушиваешь? — зашипела на прислугу, моментально возвращаясь к закрытой двери, припадая к ней ухом.
Увы, женщины стали говорить тише. Голоса гудели, слова сливались в единый неразборчивый шум.
— Гадство, — прошептала Ника, глядя на приникшую ухом к створке Хенни.
