— Можешь, — задышал брат с тихой злобой.
Он держал её за плечи, медленно давил на них, глядя в её наполненные слезами глаза. По его виску стекала капля пота.
— Подписанный документ мне нужен к утру.
Руз рванулась в сторону в порыве встать.
— Ты не можешь отказаться и уйти, — удержал её Якоб. — Только не в этот раз.
Она вывернулась из-под его рук, вскочила со стула и бросилась к двери. Распахнув её, метнулась в сторону соседней комнаты, но зацепилась за что-то, лежавшее на полу, и полетела на угол стоявшей у стены скамьи.
Ника услышала звук удара и в тот же миг увидела, как Руз упала на пол. Прижав руки к груди и корчась от боли, она зашлась в глухом болезненном стоне.
Якоб не остался безучастным. Он поднял её, вернулся с ней в комнату, усадил к себе на колени, бережно прижал к груди:
— Больно? Хенни снова бросила щётку где попало. Вернусь с дежурства и высеку розгами эту нерадивую девку.
Гладил плечи беззвучно плакавшей Руз:
— Прости, сестрёнка. Обещаю, этот раз будет последним.
— У тебя каждый раз последний, — всхлипнула Руз, морщась от боли.
Якоб уговаривал. Голос стал ласковым, просящим:
— Этот раз будет самым-самым последним. Ты должна мне помочь, слышишь?
Руз упиралась:
— У меня болят глаза.
— Возьми больше свечей. Ну, не капризничай.
Он осторожно снял её с колен и подтолкнул к двери:
— Иди, отдохни, а мне пора идти на службу.
Руз, ссутулившись, пошла. В спину ей неслось:
— Ты же знаешь, как для меня… для нас это важно. И помни, у тебя есть только одна попытка. Испортить бумагу нельзя.
Уж постарайся.
Ника видела, как неверной походкой Руз шла в свою комнату, как прижимала руки к груди, унимая сильную боль.
Видела её бледное лицо, дрожавшие губы.
Видела, как, всхлипывая и утирая безутешные слёзы, Руз стянула с себя верхнее платье, расшнуровала тесный корсет, набросила халат.
Видела, как путаясь в его длинных полах, кое-как взобралась на кровать, отбросила одеяло и, наткнувшись на горячую жаровню7, в испуге отшатнулась.
Словно в замедленной съёмке Ника видела, как Руз с высоты ложа спиной падает на мраморный пол.
Широко открыв глаза, Ника голосом Руз произнесла:
— Хенни, сколько раз я говорила тебе, чтобы ты оставляла грелку в ногах. В ногах!
Ника сморгнула, и видение пропало. В ушах затихающим эхом звучали слова Якоба:
— Я ухожу на ночное дежурство, тебе никто не помешает… Обещаю, больше тебе докучать не буду. Этот раз последний… последний… последний…
Перед ней стоял брат Руз и выжидающе смотрел на неё.
