От мыслей о матери у Ники сжалось сердце. Она скривилась; по щекам потекли слёзы — горячие, живые. Ника вытерла их и горько расплакалась.
Какой бы нелюбимой дочерью она ни была, но мама одинокой себя никогда не чувствовала. Как и Ника. Они были друг у друга. Теперь мама осталась одна. Без поддержки, без родной души рядом.
Ника? Её тело предадут или уже предали земле. Душа улетела чёрт знает куда и оккупировала чужую телесную оболочку. Седовласая не заметила подмены, для неё всё осталось по-прежнему, её дочь рядом.
Похоже, придётся смириться с этим и принять всё как есть.
Ника судорожно вздохнула. Предстояло узнать, в какое время попала её душа, чем занималась её предшественница, о чём думала, о чём мечтала.
Предстояло понять, получила ли Ника вместе с новым обликом знания, которые были у прежней хозяйки тела. Возможно, жизнь в новом для неё времени придётся начинать с нуля."
"Ника отбросила одеяло. Чужими, непривычно маленькими руками, ощупала бёдра, ровные ноги, небольшие ступни с аккуратными пальцами.
С нервным смешком пощипала их — щекотно. Поправила упавшие на лицо волнистые волосы — русые, с медовым оттенком, мягкие и пышные. Понюхала их.
Растёрла ладонями лицо.
Зеркало! Ей срочно нужно посмотреть на себя в зеркало!
Ника спустила ноги и едва не упала, когда не ощутила под стопами пола. С глухим вскриком съехала с кровати на широкую скамью, приставленную к невероятно высокой кровати. Настолько высокой, что казалось, будто она стоит на возвышении.
Качнулась на скамье, спрыгнула на пол.
В голове ухнуло; дыхание спёрло от боли в груди.
Ника согнулась, упёршись глазами в пол, оформленный серо-коричневой квадратной плиткой классическим шахматным рисунком. Отдышалась. От вида белого горшка приоткрылся рот; брови поползли на лоб.
Ступни машинально просунулись в туфли без задников, стоявшие рядом, руки осторожно сняли со спинки стула и набросили на плечи тяжёлый чёрный бархатный халат с меховой опушкой по горловине и рукавам.
Отработанным движением чужих рук Ника затянула пояс на талии, освободила из-под ворота халата волосы, свернула их жгутом.
Размашистый жест отозвался болью в затылке — гематома на месте.
Потерянным взглядом Ника блуждала по обстановке небольшой сумрачной комнаты, тёмному потолку с незакрытыми балками с поперечными перекрытиями.
Света масляной лампы было недостаточно, чтобы всё рассмотреть в деталях, но и того, что бросалось в глаза, хватило понять, что Ника находится не в двадцать первом веке.
