— Руз! — замахала руками, указывая дочери помочь ей спуститься с ложа и сесть в кресло.
В дверном проёме появился бравый немолодой мужчина в военной форме. За ним, нервно теребя передник и тяжело вздыхая, стояла Хенни.
Поздоровавшись с хозяйкой дома и её дочерью, старший бальи города Зволле сразу же приступил к делу.
Сообщив о смерти капитана Якубуса ван Вербума, он стал задавать вопросы хозяйке дома.
«Расследование причины смерти?» — Ника вскинула брови, остановив взгляд на красиво подстриженных усах и бородке довольно симпатичного местного дознавателя.
С беспокойством смотрела на «маму». Ожидала, что после сообщения ту хватит удар или она упадёт в глубокий обморок. Но госпожа Маргрит жадно втянула воздух в лёгкие и выпрямилась в кресле. Побелевшие от напряжения пальцы сжали подлокотники.
Ника терялась в догадках: либо продолжалось действие успокоительной настойки, либо…
Она восхищалась выдержкой женщины. Если госпожа Ма до такой степени владеет собой, то и ей следует вести себя так же.
Странным образом Ника не испытывала ни мук совести, ни запоздалого сожаления о содеянном.
Наоборот, от свершившейся справедливой мести, от чувства собственной абсолютной правоты она получила необычайное удовлетворение. Не думала, что может быть настолько жестокой. Жестокая не она, а Руз?
«А как иначе?» — оправдывала обеих. Выбора не было: или ты, или тебя.
Страха разоблачения тоже не было. Без видимого волнения, опустив плечи и придав лицу скорбное выражение, она слушала разговор госпожи Маргрит с офицером.
Он расспрашивал её о настроении и самочувствии сына, о его возможных недругах и последних днях жизни. В завершение очень осторожно спросил, мог ли капитан ночного дозора Якубус ван Вербум лишить себя жизни намеренно?"
"— Лишить себя жизни? — госпожа Маргрит вскинула подбородок и окатила мужчину презрительным взором. — Помилуйте, господин Волленвебер! Разве мой сын, находясь в расцвете сил, и имея на попечении мать и сестру, способен свершить столь вопиющее своеволие, столь тяжкий грех и бросить тень на наше благородное имя?
Уперев ладони в подлокотники кресла, она привстала и подалась к дознавателю:
— Человек не имеет права убить даже виновного человека, а самоубийца, отнимая собственную жизнь, убивает в себе человека.
Мой сын не совершал столь низкого и недостойного нашего имени проступка.
От осуждающего взора госпожи Маргрит офицеру стало неловко. Он кашлянул, прочищая горло, покраснел и поспешил переключить внимание на оставшихся домочадцев.
