Перед мысленным взором проявилось красивое лицо кэптена, его заинтересованный оценивающий взгляд при их первой встрече, серые бархатные глаза.
Сердце встрепенулось, ожило, как тогда. По телу прокатилась волна жара, отдалась сладкой болью внизу живота.
Первое желание близости с мужчиной…
Непостижимое, необъяснимое, безудержное.
Откровенное, яркое, сжигающее.
Оно встревожило, обессилило, забрав последние силы.
Ника втянула воздух открытым ртом и замерла, глядя перед собой расширенными, наполнявшимися слезами глазами.
Это любовь? Она… вот такая? Пришла внезапно, стремительно, разбудила спящее сердце, обескуражила.
Любовь Руз? Неженка здесь уж точно ни при чём. Не будь её, Ника всё равно из тысячи мужчин выделила бы именно этого. Тянуло к нему, влекло — к доброму, заботливому, надёжному, необычному.
Несмотря на слабость и вялость, с банными процедурами и стиркой Ника справилась быстро.
Торопилась как могла.
Зябла. Дрожала мелко и противно и от прохладной воды, и от спешки, и от сковавшего тело внутреннего нервного напряжения.
Затаив дыхание, прислушивалась к малейшему звуку в доме. В висках отдавалось болезненное биение неугомонного пульса.
В голову лезли дурацкие мысли. Казалось, стукнет входная дверь и войдёт мокрый и взбешённый Якоб. Чем закончится с ним встреча, Ника придумывать не стала — всё, нет больше домашнего тирана, сгинул. Туда ему и дорога!
Первой она разбудила госпожу Маргрит.
— Идёмте в постель, — тронула её за холодную руку.
Мама спросонья захлопала глазами и непонимающе уставилась на дочь.
— Вы заснули, пока я читала Библию, — тихо сказала Ника.
Понадобилось полминуты, чтобы женщина немного отошла ото сна:
— Якоб где? — первым делом спросила она, оглядываясь по сторонам. Заохала, вставая, растирая поясницу.
— На службе, — ответила Ника обыденно.
Крепко ухватившись за предложенную руку дочери, госпожа Ма поискала глазами Хенни:
— Где эта криворукая? Просила же её натереть мне спину.
— Я скажу ей, — закрыла Ника собой обзор гостиной.
Проводила женщину к шкафу-кровати с разобранной постелью.
Госпожа Маргрит задержала взгляд на чепце дочери:
— Ты уже уходишь?
— Да. Думаю, управлюсь быстро.
— Я подожду тебя, — мама еле шевелила губами. Спала на ходу.
— Разумеется.
Ника помогла ей снять платье и уложила в постель.
— Не задёргивай полог, — удержала женщина руку дочери. Зевнула, прикрыв рот ладонью. — Что-то совсем меня разморило.
Не успела её голова коснуться подушки, как послышалось сонное сопение.
