Затем к тебе вернусь.
— Зачем? — задаю вопрос невпопад.
— А ты как думаешь? — приподняв уголок манящих губ, выходит из парилки, оставляя открытой дверь.
— Тётя меня убьёт… — обречённо выдыхаю.
— Она ещё не знает, сколько ты мне должна.
— Значит, долг ты мне не спишешь? — наконец решаюсь перейти на «ты».
— Нет! — доносится твёрдое где-то из-за угла. — Я не беру слов обратно. Ты отработаешь всё до последнего сентаво.
— Очень обнадеживающе, — ворчу, срывая единственное доступное для меня полотенце с лавки.
Оборачиваюсь им и присаживаюсь, чтобы не свалиться на пол от жары.
— Меня посчитают сумасшедшим филантропом. Сними это с себя, сейчас же! — жёсткий приказ вынуждает вздрогнуть и вскинуть глаза на вошедшего в парилку Святого.
Господи, он меня сегодня оставит в покое? Высокий, с литым загорелым телом, и «стойким желанием обладать женщиной» под обёрнутым вокруг бёдер полотенцем.
— Ты и есть сумасшедший, — вцепляюсь пальцами в узел закрученного на мне мягкого полотна.
— Сними, — дожимает тяжёлым взглядом.
Делаю глубокий обречённый вздох. Спорить бесполезно, но может мне удасться повернуть ситуацию в свою пользу? Почему бы не сыграть вдвоём в его же игру? Главное, не перешагнуть границу, чтобы не наломать дров…
— Тогда и ты сними… — слышу свой дрожащий голос где-то на краю сознания…
Всё будет хорошо. Он не тронет меня без моего согласия. Почему-то я уверена в его выдержке больше, чем в своей.
Глава 14. Его игра, его правила
Анна"
"— Уверена, что хочешь того, о чём просишь? — очередное моё нелепое предложение вызывает у Итана широкую ухмылку, а у меня — сбой дыхания.
Лёгкие, будто не мои. Забывают циркулировать накалённый до жара воздух.
Замерев от необъяснимого страха, молча наблюдаю за ним, вспоминая развратную картину с Сандрой в его спальне. А если он так же поступит со мной? Захочет того же, что требовал от неё? Поставит меня на колени и…
Ой мамочки…
Зачем я это ляпнула? Куда подевалась моя секундная храбрость? Растворилась, как дымка?
На моё счастье Итан не торопится снимать с бёдер полотенце.
Берёт в руку ковшик. Зачерпнув воды из бочки, стоящей в углу, выливает её на горячие камни. Они громко шипят. Воздух наполняется густым облаком пара. Ловлю этот момент. Скрываясь в молочных облаках, с удовольствием делаю вдох.
— Не перегрелась, Царевна?
Его голос становится совсем низким, тембр приобретает более глубокие оттенки, окрашенные лёгкой хрипотцой.
