Накопившиеся в глубине слёзы брызгают из глаз.
— Сумку! — рявкает у виска верзила в форме.
Выравниваюсь. Шок поглощает меня целиком.
Заледеневшими пальцами впиваюсь в кожу изделия, прижимая к груди женский рюкзачок.
— Глухая, что ли?! — вырывает его из рук. Небрежно открывает замочек, вываливая содержимое на стол, а я краснею от макушки до кончиков пальцев.
Собака снова принимается обнюхивать мои личные вещи, среди которых косметичка, небольшой любовный роман, мобильный, кошелёк с деньгами и маленькая упаковка гигиенических принадлежностей.
Засунув морду внутрь, начинает повторно лаять.
Да что она там нашла?
Ответ приходит мгновенно, когда охранник выуживает из внутреннего кармана прозрачный пакетик, набитый какими-то сухими зеленовато-коричневыми горошинами.
— Это ваше? — удерживая с помощью платка странный, незнакомый предмет, застывает в ожидании ответа.
Сглатываю, не зная, что и сказать.
Но раз не моё, какой смысл врать?
— Нет. Не моё, — для пущей убедительности отрицательно верчу головой.
Нервный вздох главного таможенника ввинчивается в уши, заставляя меня дрожать. Я даже слышу, как звонко стучат мои зубы.
— Ладно. Поговорим по-другому. Оставьте нас, — отдаёт команду напарникам.
Прищурившись, как хищник, принимается сканировать меня взглядом. От его колючих глаз на теле высыпают ледяные мурашки.
Как только уходят все, моё сердце перестаёт биться в груди. Что задумал этот зверь? Честные блюстители закона разве так поступают с невинным человеком?
— Спрашиваю в последний раз.
Марихуана чья? — без труда определяет род наркотика, а я всё ещё наивно полагаю, что эти шарики — обычные экскременты мышей. И что это чья-то злая шутка. Но чья?
— Й-й-я… н-н-е знай-й-ю… — обхватив плечи руками, глотаю слёзы. Господи, о чём я думаю. Самое время вспомнить всех святых и помолиться за спасение своей шкуры…
— Решила дуру включить, да?! — швырнув пакет на стол, медленно разворачивает меня к себе лицом. — Таскаетесь в нашу страну с наркотой, занимаетесь здесь проституцией, но как только запахнет жареным, строите из себя невинных овечек?!
Подойдя вплотную, оценивает взглядом мои дрожащие губы.
Задерживается на них дольше положенного, и это очень сильно напрягает. Ничего хорошего этот знак со стороны мужчины не сулит.
— Д-да… это… н-не п-правда… — слёзы начинают застилать глаза ещё обильнее. В груди жжёт, словно её наполнили кислотой. Выворачивает наизнанку. От всей этой ситуации становится тошно, да так, что желудок узлом затягивает.
