Едва успеваю переодеться в чистую одежду, как за дверью моей спальни начинают доноситься голоса. Окончательно привести себя в порядок не выходит. Воткнув гребень в мокрые волосы, подхожу к двери. Замираю, прислушиваясь к разговору.
— Я знаю, что ты мне скажешь, Кэтрин, так что лучше не пытайся! — раздражённый тон Святого неприятно царапает нервы. Если это реакция на моё исчезновение, тогда я снова влипла. Этот мужчина, как порох, только спичку поднеси — и рванет.
— Анна совсем юная, Итан. Зачем она тебе? Назови хоть одну причину, по которой я должна перестать волноваться.
— Она совершеннолетняя девушка. Ты хочешь меня в чём-то упрекнуть?
— Она наивная дурочка, а ты... — тётя, видимо, заткнулась, пытаясь подобрать точные выражения для него. — Ты же похотливый… самец! После ссоры с Мэт ни одного серьёзного романа. Разобьёшь ей сердце, что потом? Ей закончить учёбу нужно.
— Кэт, только из-за уважения к тебе я сейчас не грублю. Не лезь в наши отношения. Ладно? Всё, что тебе нужно знать — я её не обижу.
— Ты забываешься, Итан! Она моя племянница, а не подчинённая. Она мне как дочь!
— Я больше не собираюсь перед тобой отчитываться! Не нужно делать из меня мудака!
Разразившееся по ту сторону рычание вынуждает встрепенуться и отскочить от двери.
Не успеваю опомниться и вдохнуть, как нетерпеливое «Аna!» на ряду с громким стуком врезается в барабанные перепонки, как гром.
— Вашу ж мать… — ворчу я, ощущая удары пульса в висках.
Нервно вытаскивая гребень из волос, беспощадно раздираю спутавшиеся пряди.
Приходится вырвать небольшой клок и от этого застонать.
— Я войду! — он даже не спрашивает. Тупо ставит перед фактом, как будто мы уже сто лет женаты. Врывается в мою комнату, как к себе домой, и оглушающе захлопывает дверь.
«Отлично!» — хмурюсь ещё больше, переводя взгляд с расчёски на злого и чертовски сексуального мужчину.
С влажными после душа волосами, в свежей ярко-синей джинсовой рубашке, сказочно идущей к его серо-голубым глазам и слегка рыжеватому оттенку волос, Итан выглядит как бог.
Одет с иголочки. Красивый. Статный. С широкими плечами и развитой мускулатурой, бугрящейся под одеждой. Смотрю на его предплечья с выступающими прутьями вен, на светлую поросль волосков, в которых они теряются, и судорожно сглатываю набежавшую по новой слюну.
— Я тебя обыскался, — голос, всё ещё пропитан напряжением, проходит сквозь меня колючим электричеством. Волнует до мурашек, до дрожи в теле. Такую бурю эмоций вызывает, что я теряюсь в мыслях.
