Из-за неприкрытой двери раздаётся шум включённой воды. Пользуясь случаем, покидаю уютную, нагретую нами постель. Только сейчас замечаю снятое с кровати покрывало светлого оттенка. Итан забросил его на кресло. На нём следы вчерашнего секса. На постели — доказательство моей невинности.
Всё. Это полный аут, невыразимый словами…
Это нужно срочно отстирать…
Но как? Когда? И где?
Сейчас я точно этого делать не стану.
Потрогав пальцами занывшую промежность, обнаруживаю несколько капель крови. Если бы он закончил половой акт, я бы наверняка чувствовала себя в разы хуже.
Мне нужно срочно домой. В свою комнату. Хочу закрыться в ванной, принять горячий душ и обдумать случившееся. Хочу побыть одной, иначе я провалюсь сквозь землю, сравнивая себя с его опытными любовницами…
Ворую первую попавшуюся под руки рубашку Святого. Потуже запахиваю на груди и тихо ускользаю из спальни. Затем и вовсе покидаю его бунгало, шлепая босиком по каменной дорожке в направлении нашего с тётей домика.
— Анна? — неожиданно раздавшийся голос за спиной вынуждает меня вздрогнуть и сбавить шаг.
— Тётя Катя? — сглатываю, прирастая к земле. Только её здесь и не хватало. — Аааа… ты, то есть… вы… разве вы не должны быть в городе? — пытаюсь унять сердцебиение, но чувствую, плохо выходит.
Черт! Она же мне сейчас весь мозг вынесет.
— Матильда плохо себя чувствует... Мы вернулись из города… — её голос как-то подозрительно замедляется. — Детка? — спустя короткую паузу, добивает: — Что ты делала в его бунгало? Он туда сто лет не заглядывал…
Как ушат холодной воды на голову, честное слово.
Боже, тёть Кать, разве не очевидно? Зачем спрашивать?
— Откуда… ты знаешь? — горло зажимает очередной спазм.
— Эту рубашку я отнесла в его шкаф пару недель назад. Я лично её утюжила.
***
Впервые в жизни я жалею о том, что попросила помощи у родной тётки. Лучше бы я остановилась в общаге от института, где мне положена отдельная комната. Но нет же! Я приехала к ней и теперь должна выслушивать её взрослые взгляды на жизнь.
Да блин! Я уже далеко не маленькая девочка! Мне почти двадцать! И я вправе сама решать как жить, с кем спать и с кем общаться."
"— Давай в доме поговорим? Ладно? — бросив на бунгало взволнованный взгляд, решаю исчезнуть из поля зрения Святого, пока он не обнаружил пропажу и не устроил мне вырванные годы.
Млин! Лучше бы я до сих пор притворялась спящей. Так спалиться на горячем только мне под силу.
— Хорошо, — шумно вздыхает тётя. — Идём. Поговорим.
