Примерно через пятнадцать минут мужчина возвращается. Наткнувшись на меня в прихожей, грубо хватает за предплечье и тянет вглубь дома. Приходится приноровиться под его шаг, но не издаю ни звука. Он швыряет меня на кровать, как только пытаюсь встать, тычет строго пальцем.
— Только двинься! — предупреждающе рычит, замираю и сглатываю.
Рамиль раздевается. Пиджак небрежно сбрасывает на кресло, рубашку расстёгивает и вынимает полы из-за пояса брюк. Теперь двигается к окну, на подоконнике которого стоит бутылка с водой.
Достаёт блистер из кармана и пьёт пару таблеток."
"В комнате полумрак, освещенный лишь фонарём с улицы. И в таком свете, с отбрасываемыми тенями, мужчина выглядит ещё устрашающе. Ему на вид лет пятьдесят, возможно, больше. Короткие волосы с сединой на висках. Кустистые густые брови, широкий орлиный нос, колючая и полуседая щетина. Мясистые пухлые губы. Большой лоб. По комплекции не толстый, но здоровый. Видно, в прошлом занимался единоборствами или просто спортом. И силы сохранил.
Во всяком случае, хватка и удары тяжелые. Его нельзя назвать уродом. Возможно, в молодости он был даже красив, только годы забрали эту красоту. И, честно говоря, я бы назвала его настоящим монстром. Потому что всё в нем пугает.
— Все в сборе, шеф, — один из подчинённых заглядывает к нам.
— Сиди здесь, — отрывисто приказывает Рамиль и уходит.
Встаю и подхожу к незакрытой двери. Мужчина раздаёт указания своей охране, расставляет их по периметру нового дома, обещает уволить, если пропустят хоть муху.
Опять с кем-то созванивается. В общем, ведет себя очень нервно и с каждой минутой злится.
— Сыновей нашёл? — слышу очередной разговор, похоже, это он с моим папой говорит.
Интересно, где мои братья? Неужели в разнос пошли? Обычно они очень послушны и отцу не перечат.
— Я их в мешки закатаю вместе с тобой! — с яростью угрожает Рамиль.
Не хочу больше подслушивать. Не знаю, что происходит, но попадать под горячую руку этого мужчины страшно. Пусть остынет.
Закрываю дверь до конца. Жаль, нет замка, чтобы полностью запереться.
Больше часа проходит в нервном напряжении. Обо мне, похоже, забывают, чему я радуюсь. Перебираюсь к окну, устраиваюсь на низеньком подоконнике. Таращусь на улицу. Вокруг стоит оглушающая тишина. Тусклый свет фонаря подсвечивает небольшой клочок улицы, но даже его не хватает, чтобы разглядеть притаившихся по углам дома охранников. А они, скорее всего, там и стоят.
Время будто замерло.
