В спальне стараюсь всё делать медленно. Какая-то часть меня верит, что вот сейчас Натан ворвётся в дом вместе с полицией и спасёт меня. Прячусь в ванной, тяну время, как могу, и молюсь. Минуты считаю и вздрагиваю от удара по двери.
— Поторапливайся, Жасмин! — Рамиль, не вытерпев, поднялся.
— Сейчас, — лепечу, смывая воду в унитазе и включая кран.
— Считаю до трёх, Жасмин. Если зайду я, больно будет тебе! — через две минуты опять бьёт по двери.
Больше не искушаю судьбу, выключив воду, выхожу. Мужчина хватает за локоть и грубо толкает в сторону выхода.
Успеваю схватить куртку с сумкой на комоде, прижимаю к себе и выскакиваю."
"— Звони любовнику. Скажи, что домой летишь, — уже в машине приказывает Рамиль и передаёт телефон. Мотаю головой. Он за волосы на затылке перехватывает и, к себе притягивая, цедит: — В этот раз сломанными рёбрами ему не отделаться, Жасмин. Застрелю.
Верю в эту угрозу и безропотно беру аппарат.
— На громкую ставь, — опять приказывает, пока я набираю номер.
— Да! — раздаётся отрывистое из динамика.
Прикусываю щеку изнутри, чтобы не разреветься. И даже не чувствую боли, когда Рамиль тянет за волосы, вынуждая говорить.
— Я лечу домой, — всхлип не удаётся сдержать, — Передайте Кате конспекты, пожалуйста. И простите за всё.
Не знаю, зачем упоминаю про Катю. Она ведь завтра придёт за второй частью денег. Значит, есть малюсенький шанс, что Натан спасёт меня…
А что, если сам пострадает? Не надо было говорить о подруге. Дура!
Телефон из рук вырывают и отключают связь.
А щёку обжигает удар тыльной стороной ладони. Сжимаюсь, но не издаю ни звука.
Рамилю тоже не понравилось, что я про Катю сказала. В его руке вновь оживает телефон, и интерес ко мне временно теряется.
— Говори! — рявкает он в трубку.
— Люди Валиева перекрыли весь аэропорт и обыскивают частные самолёты, — докладывает незнакомый голос. Аж сердце ускоряет бег. Рамиль ругается на родном языке и обжигает вновь меня злым взглядом.
— Через полчаса приедем. Найди неприметные машины с русскими номерами и отправь к шлюхе пару ребят, пусть заткнут.
Встретите кого лишнего, в живых не оставляйте, — требует он и, убрав гаджет, притягивает меня к себе под бок. Обнимает жёстко, за шею удерживает. — Очень глупо было так подставлять подругу, дорогая. И Валиева впутала, я слышал, у него жена недавно родила. Оставишь теперь малютку сиротой.
— Пожалуйста, не надо, — лепечу, растеряв всю уверенность.
Рамиль тянет ещё ближе, заставляя буквально сесть к нему на колени.
