Сцены эти трогательные я пропустила. Мне все движения рыцари докладывают. Самой никуда ходить и не хочется, на душе осадок. Маркиз меня видеть не желает, ужинает с графиней и тремя его дочками.
Сижу одна, думаю над своим поведением, кушая сухари.
И думала бы дальше. Если бы ночь не наступила. Мое черное Я наружу просится. За два дня стрессов отыграться хочет. Да хоть когти о шкаф поточить. Или погрызть березку в парке акульими зубками.
Когти вырастила. Так… а если защиту через одежду? Черные волоски сквозь ткань полезли.
Внутри словно что — то благодарит. Окутывает меня черная солома, соединяясь и переплетаясь в броню. Неудобную, плотную. Перестраиваю в чешую… экспериментирую. Чешуйки плотнее делаю, меньше, чтобы функции двигательные не нарушались, и помех не было. Не знаю, стоит ли перестраивать что — то в себе, скелет трогать опасаюсь. Все по принципу наращивания. Покрываюсь чешуей… вся. Дискомфорт на коже. Не дышит она. Снова этот вакуум, будто все вокруг в аквариуме, все ненастоящее.
Мироощущение нарушено, словно окружает нарисованное или игрушечное, не имеющее значения и ценности. Что можно все это сломать, растоптать, убить…
Делаю дырочки под чешуей для воздуха. Вентиляция пошла. Итог моей работы над абсолютной защитой — черная чешуйчатая бестия. Еще и улыбается мне из зеркала, обнажая ряды клыков.
За дверью суета. Втягиваю броню, превращаясь в обычную девушку. Постучали, дверь приоткрылась. Служанка еду принесла. Сегодня праздник, немного фруктов на тарелочке.
Видимо с запасов цитадели. Пируют, значит. Леонид с четырьмя женщинами. Обо мне вспомнили? Или это кто — то из его вассалов позаботился.
Обидно. Меня отодвинули на второй план. В другое время и рада была бы. А теперь, когда защитник нужен, все оборачивается против меня. Вот и изгаляюсь с броней.
У трельяжа присела, это у меня и стол для трапезы. Многофункциональная мебель. Кушаю и думаю, как они там без меня веселятся. И не сразу увидела в зеркале девочек Арлена.
Изображение искажено, растянуто. Будто отражается на каком — нибудь кувшине из серебра, только наоборот — вогнуто. Затаив дыхание, присматриваюсь. Девочки глазки строят, не хихикают, ибо в трауре, но на маркиза смотрят с щеками румяными. Вскоре понимаю, что наблюдаю за ними именно со стола. Но это не трельяж как у меня в доме или в той палатке! Он другой!
Значит не в трельяжах дело! Стоп. А если…"
"Думаю о комнате своей.