Морда постная, губы кривит, разговаривает сквозь зубы, вертит меня так, словно я не живой человек, а манекен. Утомил!
- Что?! – великий портной падает на диванчик с таким видом, словно собирается хлопнутся в обморок.
- Быть может, леди подойдет простое платье? – внезапно говорит одна из помощниц – кругленькая, чернявая женщина средних лет. – Белое, с золотой вышивкой, например. Подчеркнем ее молодость и свежесть, но отдадим дань роскоши императорского дворца?
- Да что ты… - уже почти отмахивается от предложения великий мастер нитки и иглы, но внезапно передумывает.
– А вообще… думаю, будет неплохо. И диадему из золота и бриллиантов…
- Венок из белых цветов, как символ чистоты, - снова говорит та самая швея.
- Да? Да! Это будет шикарно, но не вычурно. Пожалуй, ты права. Приступаем! Все приступаем, что стоите, языки чешите?!
И вокруг меня развивается буйная деятельность. Мне даже приходится раздеться до белья, чтобы швеи сняли мерки. Самое интересное во всем этом, что платье шьется просто на моих глазах.
Вот из-под рук одной швеи появляется плетенное золотое кружево. Тонкое и невесомое. А другая в этот момент быстро-быстро режет десятки метров белой ткани. Третья тут же принимается вышивать.
Конечно, я успеваю заметить, что здешние швеи используют магию. Только не понимаю – это их личная, или артефакты, помогающие ускорить пошив. Как бы там ни было, но уже через три часа все швеи во главе с почетным модельером императорского дома уходят, оставив мне платье и коробку с венком на голову.
А до меня только сейчас окончательно доходит, когда я смотрю на свадебное платье, что я выхожу замуж. Ну что сказать? Дождалась-таки, Дарья Александровна! Большинство твоих одногодок выходят на пенсию, а ты – замуж!
Глава 21-1
Впрочем, долго бездействовать, уставившись на платье, мне не дают. Едва уходят портные, возвращается горничная и принимается за меня уж очень всерьез.
И голову моет, и втирает что-то приятно пахнущее. А потом долго-долго просушивает волосы, натирает шелковой тканью.
Итог всех этих процедур – мои пряди становятся гладкими, сияющими, словно отполированными и почему-то на два тона светлее. Так у меня обычные русые волосы, а теперь я чуть ли ни блондинка.
Потом Захария долго колдует над моим лицом. Припудривает мерцающей пудрой кожу, подводит черной кисточкой ресницы. Когда горничная заканчивает, я с трудом узнаю себя в сияющей красавице, которую мне демонстрирует зеркало.
- Спасибо, - говорю горничной. – У тебя настоящий талант.
