Мы быстренько бежим вслед неожиданному благодетелю, я придерживаю бабулю под руку, чтобы она не поскользнулась на гладком каменном полу, отполированному множеством ног.
- Ах! – выдает Аника, когда мы заходим в зал ожидания.
- Да-а-а, - протяжно выдыхает пожилая леди и тут же устремляется к мягким креслам в дальнем углу. Нырнув в одно из них, как в облако, бабуля с блаженной улыбкой закрывает глаза и уже через мгновение оглашает зал богатырским храпом.
На этот звук оборачивается сидящая недалеко блондинка, демонстративно отодвигается и поджимает губы, поправляя один чемодан из огромной кучи его собратьев.
- Спасибо, - говорю носильщику.
- Да не за что, леди, - отмахивается мужчина, но я вижу, что он как-то исподтишка поглядывает на часы, стоящие возле стены.
- Вы куда-то опаздываете? – спрашиваю.
- Что? Нет. То есть да. – Мужчина смущенно теребит шапку в руках.
- Я могу вам чем-то помочь?
- Я… мне неудобно вас просить…
- Ой, ну что вы? После того, как вы нам помогли, я у вас в долгу.
Говорите.
- У моей дочки сегодня день рождения. Я хотел уйти пораньше, купить ей куклу, о которой она всегда мечтала. Но я не могу бросить вас, так что придется ждать поезд. Я думал, вы на более раннем поедете…
- Скажите, а мы можем сами пользоваться вашей тележкой, а потом куда-то ее поставить? Чтобы вы завтра ее нашли?
- Правда? – лицо мужчины разглаживается, а в глазах появляется надежда. – Вы сделаете это?
- А почему нет, мне не сложно, - пожимаю плечами.
- Ох, вы даже не представляете, насколько вы меня выручили.
- Представляю, - улыбаюсь, - вы так же мне помогли буквально несколько минут назад.
Мы еще какое-то время рассыпаемся друг перед другом в любезностях, а потом носильщик уходит, но перед этим к нему подбегает Аника и что-то сует в руки. Мужчина стоит ко мне спиной, но я вижу, когда девочка уходит, он поднимает руку и вытирает лицо. Слезы?
- Что ты ему дала? – спрашиваю у младшей сестренки.
- Свою куклу. Я слышала, как он говорил о дочери. Думаю, его денег хватило бы только на тканевую игрушку.
А моя – фарфоровая. В шелковом платье.
- Зачем ты отдала ее? – спрашиваю, потому что слышу в голосе ребенка слезы.
- Я уже взрослая, не играю с ней. А игрушки тогда счастливы, когда с ними играют. Моя Виола заслужила быть счастливой.
Повинуясь чувствам, обнимаю Анику, поглаживая ее спинку.
- Я так тобой горжусь, ты бы знала, - говорю ей.
Иногда и взрослым важно услышать эти слова, а уж детям – так и подавно.
