И в ночь, когда невеста назвала свое настоящее имя, я послал за семейным поверенным. Два часа мы писали завещание, в котором я все, что у меня есть оставил своей жене. Герцогине Ридели, в девичестве графине Дарьяне Бошан."
"Конечно, я помнил историю о ее отце. И о том, что Дарьяна не единственный ребенок покойного графа. В тот момент я был искренне благодарен высшим силам, пославшим девушку ко мне. Мне казалось очень благородным – сделать ее наследницей, обеспечив безбедную жизнь трем измученным отпрыскам славного когда-то рода.
Потому и обряд был свадебным. Когда я уйду за грань, жрица станет свидетельницей, что мы прошли церемонию, как положено, по всем правилам. И Дарьяна – моя жена, а не невеста. Но сама невеста об этом сейчас знать не должна была. Мне не хотелось объяснений, уговоров, суеты. Я все решил. И имел на это полное право. В конце концов, это моя жизнь, мое наследство, и только мне решать, что с ним делать.
Я был готов терпеть ее. Дарьяну. Жену перед богами. Надеялся, что мы будем редко видеться, что она уйдет с головой в зимние праздники при дворе.
И абсолютно не был готов к тому, что совершенно глупо и абсолютно нелогично заинтересуюсь этой худой и невзрачной девчонкой. Захочу быть с ней рядом. Видеть ее каждый день. Защищать ото всех. И что буду жалеть о том, что привез ее ко двору.
Глава 24-1
Герцог Ридели
Первый тревожный звоночек прозвенел в моей голове, когда я вытаскивал Дарьяну из ледяной воды. Она тогда на несколько минут ушла за грань. Я держал ее безжизненное тело на руках и в моем сердце внезапно родилось какое-то странно болезненное чувство потери.
Словно она мне не фальшивая невеста, а действительная, самая настоящая жена. Не только перед богами, но и в сердце.
Я, высший маг империи, обладатель черной магии крови, ничего не мог сделать, чтобы ее спасти. Чувство беспомощности, тоже неизвестное мне до сего момента, кольнуло не хуже вражеского ножа. К счастью, мне не пришлось применять свою магию, результат подобного ритуала мог быть совершенно неожиданным, Дарьяна сама сделала громкий вдох и задышала.
В ту же секунду я был в седле, прикрыв ее своим плащом, срезал мокрое платье, оставив в одной тонкой нательной рубашке. Укутал, как ребенка, спрятав маленькие ступни в меха своей одежды. И дал приказ гнать изо всех сил.
Облегченно выдохнуть я смог уже только на следующее утро, когда у Дарьяны спал жар и императорский лекарь сказал, что опасность миновала. Я сидел у ее постели всю ночь.
