Они порождали странное чувство, что она знает Фаддея Багрянцева всю жизнь, а слабое журчание воды, посвист пичуги в молодом, ракитнике, облака, которые незаметно превратились в изящные вологодские кружева, — все это лишь необходимое дополнение к ощущению безмерного покоя и счастья, которое теперь неразрывно связано для нее именно с этим человеком.
Мужские пальцы бережно разбирали прядки ее волос, освобождая их от шпилек. А Насте хотелось, чтобы они вообще не кончались, тогда Фаддей был бы рядом с ней подольше.
— У вас прекрасные волосы, Настя! — сказал вдруг Сергей тихо. — Я впервые вижу такую красоту!
— Спасибо за комплимент, — пробормотала она смущенно. — Я бы очень хотела помыть голову, принять ванну, но это сейчас невозможно.
— Насколько мне известно, в городе есть приличная гостиница. Думаю, мы сумеем там не только отдохнуть, но и привести себя в порядок.
Ратманов осторожно освободил ее от остальных шпилек. Волосы тяжелой мягкой волной хлынули ей на плечи и спину. Настя, вздохнув с облегчением, расчесала их и заплела в одну косу, убрала выбившиеся прядки за уши и с благодарностью посмотрела на поэта.
— Вы становитесь просто незаменимым человеком, Фаддей! — улыбнулась она."
"— Не искушайте меня, Настя, прошу вас! — Он мягко привлек ее к своей груди, и ей вновь захотелось прижаться щекой к теплой загорелой коже, и если уж быть до конца откровенной, то более всего на свете она мечтала сейчас дотронуться до нее губами. Но это желание было равнозначно прыжку в воду с самого высокого моста, а на подобный серьезный поступок надо было еще самым серьезным образом настроиться.
Поэтому она лишь коснулась кончиками пальцев его ключицы, не подозревая, что этот невинный жест заставит Фаддея вздрогнуть, как от молниеносного удара, и еще крепче сжать девушку в своих объятиях. — Настя, — почти простонал он. — Сжальтесь надо мной! Мне нестерпимо хочется поцеловать вас, но я не могу воспользоваться своим случайным преимуществом перед Сергеем.
Я до сих пор считаю вас его невестой, и для меня этот поцелуй будет равнозначен преступлению.
«Господи, — подумала Настя про себя, — почему эти глупые приличия постоянно мешают ему воспользоваться своим преимуществом?» Она отстранилась от него и почти весело взглянула на слегка побледневшее лицо, или это ей показалось, и просто тень от облаков легла на его щеки, затуманив глаза и очертив под ними темные круги…
— Пойдемте, Фаддей, — девушка подала ему руку.
