Объясни мне, почему ты все-таки отказала графу?
— Мама, — Настя отодвинулась от матери, как в детстве вытерла слезы ладонью и посмотрела на нее исподлобья. — Почему ты ничего не рассказала мне о прежних похождениях Сергея Ратманова? Почему ты утаила от меня, что у него есть любовница? Почему, наконец, я должна узнавать об этом из чужих уст? Если бы я знала об этом заранее, разве я согласилась бы принять его предложение?
— Настя, послушай, Сергей не исключение! Многие мужчины имеют любовниц до женитьбы, но это не значит, что они не становятся потом верными и любящими мужьями.
— А у папы до женитьбы на тебе была любовница?
— Нет, у папы не было, но это ни о чем не говорит.
— А о чем это говорит? Не о том ли, что мой отец никогда не был развратником, а вот граф Андрей был, и поэтому ты не вышла за него замуж?
— Настя, девочка моя, — Ольга Ивановна, казалось, на мгновение потеряла дар речи. — Какие гадости ты говоришь! Разве позволительно молодой девушке произносить подобные слова!"
"— А что мне позволительно, по-твоему? Наблюдать, как Сергей любезничает с этой Фелицией, а потом делает мне одолжение и приглашает на танец, где попутно умоляет выйти за него замуж? Но не слишком ли жирно будет для этого жалкого повесы одновременно жениться на провинциальной дурочке, заполучить наследство и продолжать миловаться с этой драной кошкой? Разве ты не заметила, что с бала они уехали в одной карете?
— Это все заметили, — произнесла сухо Ольга Ивановна.
— Но все также заметили, что граф никогда ранее не позволял себе ничего подобного, и потому все общество сделало вывод, что ты отказала Ратманову.
Теперь он свободная птица, волен в своих решениях, и его право делать предложение любой женщине.
— Мама, не сердись и пойми меня, что я не смогла бы прожить всю жизнь, подозревая его в изменах и в постоянном ожидании этих измен. Представь, во что превратилась бы наша семейная жизнь!
— Можешь ничего мне не говорить, девочка! Когда-то я прошла через это, но хватит ли у тебя сил выдержать и пережить тот день, когда Сергей Ратманов поведет к алтарю другую женщину?
— А я, наверно, умру в этот день, — очень спокойно сказала дочь и положила свою холодную ладошку поверх ладони матери.
— Без него я не проживу, и с ним тоже. Скажи, что мне остается?
— Господи, какая же ты дура! — Ольга Ивановна сжала кулаки и вскочила на ноги.
