Настя взяла его в руки и сквозь набежавшие на глаза слезы разобрала несколько слов, выведенных дрожащей старческой рукой: «Настя, милая моя девочка! Любовь — это прежде всего великое терпение, понимание и умение прощать даже самые тяжкие грехи, если они были совершены во имя любви!» Настя вздрогнула, вспомнив вдруг почти те же самые слова, которые ей прошептала другая пожилая женщина на крыльце самарской гостиницы. Только теперь она поняла, почему они были сказаны. Мария Егоровна знала о том, что Фаддей — это не Фаддей, и старалась предотвратить надвигающуюся катастрофу.
А она не поняла, не почувствовала этого предупреждения, потому что сразу забыла про него… Теперь ее предупредили вторично. Но хватит ли у нее сил внять словам Анны Романовны?..
— Настя, я не настаиваю на вашем немедленном решении, — Ксения Романовна отодвинула от себя чашку с недопитым чаем. — Я прошу вас об единственном одолжении: выслушать Сергея. Он сейчас в соседней комнате…
Настя побледнела.
— Нет, нет, я совсем не готова! — И тихо добавила:
— Возможно, в другой раз?
— Когда же? — жестко спросила графиня.
— Нас торопит время.
Настя растерянно оглянулась на мать. Ксения Романовна заметила ее взгляд и усмехнулась.
— По рассказам Сергея, я представляла вас более смелой девушкой, которая, не задумываясь, принимает решения и сама же их выполняет, а не перекладывает на плечи других.
Настя гордо вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на бабушку Сергея.
— Я обещаю подумать и постараюсь сообщить о своем решении до конца недели.
Старая женщина с осуждением поджала губы.
— Но тогда до дня рождения Сергея останется совсем немного времени.
— Да, всего четыре дня, — ответила девушка и чуть не проглотила собственный язык от досады, заметив выражение торжества, мелькнувшее в глазах графини. Настя только что полностью разоблачила себя, не задумываясь, указав количество дней, оставшихся до рокового в ее судьбе дня — дня рождения Сергея. Мать, похоже, тоже это заметила и переглянулась с графиней.
«Воистину, язык мой — враг мой!» — подумала Настя и покраснела.
Более всего на свете ей хотелось сейчас провалиться сквозь землю, хотя нет, самым сильным желанием все-таки было желание взглянуть на Сергея. Ведь она не видела его уже целых пятнадцать дней…
Но тайные мысли так и остались тайными, а наяву она лишь подтвердила свое решение:
— Я сообщу вам об этом, Ксения Романовна, в письме…
Через полчаса карета Меркушевых отъехала от крыльца огромного дома графини Ратмановой.
