И, только когда стало светлеть небо за окном и запел первый петух, Настя свернулась калачиком под боком у любимого и заснула сладким безмятежным сном усталого, но счастливого человека, уверенного, что все теперь будет хорошо, ведь все ее сокровенные мечты уже исполнились.
Сергей лежал рядом, его рука обнимала горячее от ласк тело любимой, уже не невесты, уже жены, пусть и не венчанной, но самой любимой и желанной для него женщины. Его единственной и неповторимой женщины, из-за которой он готов вытерпеть и унижения, и оскорбления, и обвинения во всех смертных грехах, но ни за что и никому ее не отдаст! Он ласково поцеловал Настю в щеку, убрал с ее лица растрепавшуюся прядку волос, печально улыбнулся и тоже уснул.
Глава 22
Глафира Дончак-Яровская и Дарья Пискунова с противоположной стороны Дворянской улицы с нескрываемым изумлением наблюдали за сценой прощания, развернувшейся на крыльце гостиницы. Глафира и в этот раз оказалась на высоте, предотвратив нечаянную встречу с Фелицией Лубянской, выплывшей в своем сногсшибательном наряде из дверей гостиницы как раз в тот момент, когда обе дамы собирались пересечь улицу.
Широко раскинув руки, она остановила подругу. И, приложив палец к губам, сердито шикнула на нее, когда Дарья поинтересовалась, чем вызвана столь стремительная остановка.
Но тут верная сподвижница уже и сама заметила даму в пестрых одеждах и, дважды перекрестившись, прошептала:
— О господи! Каким ветром ее сюда занесло?
— Понятия не имею! — сердито заявила Глафира.
— Неужели она пронюхала о скандале?
— Это невозможно! — Дарья всплеснула руками. — Кроме нас, никто не знает о побеге Насти с графом Ратмановым.
— В том-то и дело! — Глафира задумчиво проследила за каретой, увозящей Лубянскую, и вдруг скомандовала:
— За мной!
И обе дамы, подобрав юбки, помчались к экипажу Дончак-Яровской. Через некоторое время они нагнали заинтересовавшую их легкую карету, которая неспешно миновала две улицы и остановилась у парадного подъезда трехэтажного каменного дома.
Навстречу карете выскочил молодой человек в темной ливрее и, согнувшись в низком поклоне, приветствовал появление Фелиции Лубянской.
Глафира проводила ее по-прежнему задумчивым взглядом, наморщила глубокомысленно лоб и изрекла:
— Возможно, это рука судьбы! Фелиция всегда появляется в тот момент, когда вот-вот грянет гром. Только сейчас я поняла, какая это удача, что она оказалась здесь не раньше и не позже.
