Та осторожно погладила ее по голове, ласково приговаривая:
— Успокойся, деточка, не все уж так и плохо, как кажется! Вы любите друг друга, и это самое главное. Ваш жених в вас души не чает, это ж видно невооруженным взглядом. К тому же у вас есть где жить и, насколько я поняла, и деньги какие-никакие имеются. А мы с Дмитрием Алексеевичем начинали на пустом месте. Родственники не просто от нас отвернулись, нас прокляли, моя дорогая девочка! Надеюсь, тебе хоть это не грозит! Страшное то было время, не дай бог кому такое пережить!.
.
Настя подняла голову. По лицу хозяйки струились слезы, и смотрела она куда-то вдаль с такой болью и горечью в глазах, словно переживала какой-то давний, но до сей поры не забытый кошмар.
— Мария Егоровна! Расскажите, что случилось с вами? Почему вы оказались здесь? Дмитрий Алексеевич говорит, что вы княжна по происхождению.
— Да и он не простого роду-племени, болтун старый! — улыбнулась сквозь слезы Мария Егоровна. — Он — младший сын графа Ярошевского, а я была в свое время женой его старшего брата Федора.
Он был старше меня на тридцать лет. Да и замуж за него я вышла против воли. Родители приказали, а я не посмела ослушаться…
— О боже! — воскликнула Настя. — Он же вам в отцы годился!
— В том-то все и дело! Мне тогда только-только семнадцать исполнилось, и матушка впервые вывезла меня в свет. Тут-то он меня и заприметил! И буквально за неделю сговорился с моими родителями. В то время с дочерьми не особо церемонились. И батюшка меня просто-напросто поставил перед фактом, что я выхожу замуж за человека до этого совершенно мне незнакомого.
Думаю, не надо рассказывать, в каком состоянии я тогда пребывала. Все было так ужасно, что и вспоминать об этом не хочется. Но граф был баснословно богат, а моего отца более всего волновала сумма ежегодного дохода будущего зятя, чем чувства дочери. — Мария Егоровна обняла Настю за плечи и привлекла к себе. — Но самым страшным оказалась не огромная разница в возрасте. Моя подруга вышла замуж за человека, который был старше ее на четверть века, но они были просто безумно счастливы.
Муж на руках ее носил, но у меня было все иначе. Федор страшно ревновал меня к каждому нашему знакомому, даже к лакеям, конюхам, дворецкому. Не дай бог, кто-то на балу или в гостях, даже проезжая мимо в экипаже, бросит на меня взгляд! Все тут же заканчивалось страшным скандалом и избиением. У него была специальная плетка, которой он наказывал меня.
