– Эти побрякушки всё равно однажды перешли бы ко мне… или к одной из папиных любовниц, как было с твоими одеждами.
Денег, которые я выручу с их продажи, хватит, чтобы прожить первое время. Снять жилье, найти работу. Я не буду перебирать, возьмусь за любую, какую предложат.
Сегодняшнюю помолвку я воспринимала как мельтешение перед неминуемым побегом.
Жаль только, что решимость эта пришла так поздно.
От жениха крепко пахло алкоголем, и взгляд его становился всё более расфокусированным. Меня раздражал его громкий смех – скорее гогот, – его манера постоянно утирать влажные губы платочком.
Этот долгий день уже шел на убыль, когда мой отец взял слово. Он постучал вилкой по бокалу, и взгляды присутствующих обратились к нему.
– Мой верный боевой товарищ, – прочувственно сказал отец, обращаясь к лорду Фаркоунту. – Мы прошли вместе столько сражений, плечо к плечу бились не на жизнь, а на смерть. Потому… пусть это и помолвка моей дочери, но я хотел бы сделать подарок лично тебе в знак моего уважения и признательности.
Затем он щелкнул пальцами, и двое стражников, кивнув, спешно удалились. Мой жених, довольно похлопав себя по животу, рассмеялся, что только на свадьбу не надо дарить ему жемчугов или шелковых пеньюаров.
– Чай, не невеста хрустальная, чтоб меня одаривать! – ржал он, но было видно, что отцовские слова ему пришлись по душе.
Я непонимающе сощурилась. Появилось дурное предчувствие. Ничем пока не подкрепленное, оно ширилось во мне. Интуиция меня редко подводила, а сейчас она практически ощерилась.
Стражники вскоре вернулись вновь, ведя перед собой… Алексиса Коэрли.
Все погрузились в молчание, ошарашенные открывшимся зрелищем.
Его вывели как какого-то шута или товар, на посмешище публики. Руки его были стянуты кандалами. Он очень изменился за то время, что мы не виделись. Лицо осунулось и заросло бородой, старая одежда болталась на Алексисе как на пугале. Взгляд потух. Он уже не походил на того заносчивого молодого мужчину, которого я запомнила.
Наоборот, его вид вызывал во мне ужас.
Это не мог быть он… не мог быть тот человек, за тренировками которого я наблюдала ночами, который восхитил меня своей несломленной волей…
Если бы во внешности не узнавались его черты, я бы могла подумать, что это какой-то другой пленник.
«Он погиб», – сказала служанка, чтобы отвадить меня от запретной спальни.
Что ж, она была недалека от истины. Выглядел он как оживший мертвец.
– Эрнест, друг! – рассмеялся Гарри Фаркоунт.
