Я бегло читала основные статьи, но раз в два-три дня, не спеша за свежими выпусками.
Но теперь это сыграло со мной злую шутку. Я не подготовилась к новостям и сейчас выглядела откровенно плохо. Не могла даже взять себя в руки и изобразить безразличие. Леди Мила прекрасно видела, что со мной происходит.
– Лорд Фаркоунт так ужасен? – в лоб спросила она. – Я слышала много разных слухов, но не доверяю тому, чего не видела собственными глазами.
Мне нечего было ей ответить. Мы не настолько близки, чтобы я начала рыдать у нее на плече.
Но отцовское решение пугало меня. Нешуточно. Если его желание поженить нас с Алексисом Коэрли выглядело нелепо, то это…
Он что, желает моей смерти?
Он готов отдать свою единственную официальную дочь за человека, хоть и богатого, но совершенно беспринципного? Его называли мясником – потому что во время военных вылазок он собственноручно расправлялся с врагами. Делая это с особым садизмом.
Леди Мила вновь глянула на меня, и в её взгляде отразилось слишком уж много понимания.
– Деточка, если тебе понадобится помощь – пиши, – сказала она с неестественно широкой улыбкой. – Ну, знаешь, всякое случается в семейной жизни. Вдруг тебе захочется переехать в южные края. Я с удовольствием предоставлю кров и пищу.
– Спасибо вам.
Тем же вечером пришел приказ от отца – собираться в обратную дорогу. Немедленно.
«Тебя ждут дома», – так он написал в первом письме за всё время моего отчуждения.
Забыв только уточнить, кто именно ждет?
Глава 4
В доме всё было по-старому.
Так же шумно, так же многолюдно, как и прежде. Я ожидала, что изменится хоть какая-нибудь мелочь. Я приеду и пойму: здесь скучали по мне, время замерло, без меня всё шло наперекосяк.
К сожалению, моего отсутствия как будто даже не заметили. Слуги приветствовали меня точно так же, как делали это всегда. Теми же словами, теми же поклонами.
Служанка Кира побежала целоваться с матерью, и та рыдала в объятиях дочери. Я же… поздоровалась с отцом, а он ответил мне сухим кивком головы.
Не удосужился даже поинтересоваться, как прошла поездка. Или как его дочь жила в южных краях, чем она занималась? Ничего не сказал, а ушел к себе – у него же важные дела. Как всегда.
Почему одних встречают слезами и нежностью, а меня – ежедневной прохладой?
От злости моя магия вновь начала закипать. Только-только я обуздала её, научилась относительно контролировать – как малейшая неурядица вновь сломала едва выстроенную броню. Пальцы онемели.
