Раздевшись донага, он распрямился, опустил руки и с улыбкой сказал:
— Теперь можешь смотреть на меня сколько хочешь, дорогая.
Синджен смотрела и смотрела на него, не отрывая глаз. Потом покачала головой и потрясенно вымолвила:
— Колин, у нас ничего не получится. Это невозможно.
— Что не получится? Что невозможно?
Он опустил взгляд и посмотрел на то, на что смотрела она. Он знал, что его мужское орудие весьма велико; при виде него женщины, с которыми он имел дело, обычно приходили в восторг, но он понимал, что девственница вряд ли может испытывать по этому поводу такое же воодушевление, во всяком случае, на первых порах.
— Это, — ответила Синджен, показывая на него рукой, хотя в этом указующем жесте не было ни малейшей необходимости.
— Все будет хорошо, вот увидишь. Только доверься мне, ладно?
Она сглотнула; похоже, ей было очень трудно выдавить из себя хоть слово, и она только молча смотрела на него.
— Ладно, — прошептала она наконец и, натянув одеяло до подбородка, отодвинулась к дальнему краю кровати.
— Но мне кажется, что доверие тут не поможет.
Он немного подождал, потом спросил:
— А ты представляешь себе, как все это будет происходить?
— Ну конечно. Дело не в том, что я глупа или несведуща, просто то, о чем я думала, у нас не получится. Он у тебя слишком большой, и хотя я тебе доверяю, это не может произойти так, как я думала. Это совершенно немыслимо. Да ты наверняка и сам это видишь.
— Нет, не вижу, — сказал он и, все так же улыбаясь ей, подошел к кровати.
Глава 7
Она так откровенно дразнила его, держала себя так самоуверенно, вела совершенно беззастенчивые речи, стараясь затащить его в постель, — и что же? Оказывается, на самом деле она все это время боялась. Этот девичий страх немало забавлял его после всех попыток соблазнения, которыми она так настойчиво его изводила. Он смотрел на нее и ясно видел, что она пытается отодвинуться от него как можно дальше.
Он приподнял одеяло, придвинулся к жене и лег на нее, прижавшись грудью к ее груди.
От этого прикосновения они оба одновременно судорожно втянули в себя воздух.
— Как хорошо, Джоан, — проговорил он и, целуя ее, потерся о ее грудь.
— Ты волосатый, и мне щекотно. Это очень странное ощущение, Колин.
— А ты мягкая, гладкая и теплая, и мне кажется, будто я потер себя шелком.
Его язык проник в ее рот, и одновременно его гладкая твердая ладонь погладила ее живот и, опустившись ниже, замерла.
