Вполне может статься, что она наняла бы полицейского сыщика, чтобы он нашел и изловил того, кто посмел это сделать. Она могла бы даже поместить объявление в «Лондонской газете», обещающее вознаграждение за сведения, которые приведут к поимке негодяя. Она могла бы навредить самой себе. По-моему, если ей и нужна защита, то прежде всего от нее же самой.
Дуглас удивился.
— Вы знаете ее так недолго и уже… — Он покачал головой. — Да, именно так она бы и поступила. Иногда мне кажется, что даже Господь Бог не знает, что у нее на уме, пока она этого не сделает.
Она настолько изобретательна, что вы и представить себе не можете.
— Чувствую, что скоро смогу.
— Расскажите мне, как вы получили эту рану. Колин отвел глаза.
— Какой-то коротышка попытался ограбить меня. Я сшиб его с ног, и тогда он вдруг вытащил из-за голенища нож. Удар пришелся в бедро, потому что выше ему было не дотянуться.
— Вы прикончили его?
— Нет, но, наверное, зря, черт бы побрал эту каналью. Кстати, если бы он все-таки опустошил мой карман, то добыча ему досталась бы скудная.
У меня с собой было не более двух гиней.
— Я только что получил письмо, в котором вас обвиняют в том, что вы убили свою жену.
Колин замер. «Он словно отгораживается от чего-то, — подумал Дуглас, — вероятно, от горя, а может быть, от чувства вины? Почем знать?» Колин смотрел мимо него на горящие в камине поленья.
— Письмо было без подписи, и принес его уличный мальчишка. Мне такие послания не по душе. Они омерзительны и по прочтении оставляют самое гадкое чувство.
Колин не ответил.
— В Лондоне никто и не подозревал, что вы уже были женаты.
— Я полагал, что это никого не касается.
— Когда она умерла?
— Незадолго до смерти моего брата, примерно шесть с половиной месяцев назад.
— Как это случилось?
У Колина засосало под ложечкой.
— Она упала со скалы и сломала себе шею.
— Это не вы ее столкнули?
Колин молчал, но его гневное молчание было красноречивее любых слов.
— Вы с ней о чем-то спорили? Наверное, она упала случайно?
— Я не убивал свою жену.
И не стану убивать вашу сестру. Полагаю, тот, кто написал это письмо, предостерегал вас именно от этого.
— О да.
— Вы расскажете об этом Джоан?
Дуглас моргнул. Он все никак не мог привыкнуть к тому, что Колин называет Синджен этим дурацким именем — Джоан.
— Это мой долг. Хотя, разумеется, было бы лучше, если бы вы рассказали ей сами и, возможно, объяснили ей то, чего не хотите объяснить мне.
Колин хранил молчание. Вид у него был надменный и настороженный.
