Он безжалостен и не остановится ни перед чем, чтобы добиться своей цели. А его единственная цель — деньги""."
"Дуглас терпеть не мог подобных вещей. Анонимное обвинение, от которого приходишь в ярость, которому нисколько не веришь именно потому, что оно анонимно, и вместе с тем невольно чувствуешь, что оно заронило в твою душу семя сомнения, как бы хорошо ты ни относился к тому, против кого оно направлено. Час назад письмо принес какой-то уличный мальчишка, сказавший Дриннену, что один малый попросил его доставить письмишко милорду, живущему в этом шикарном доме.
Дриннен не стал спрашивать паренька, как выглядел тот малый. А жаль. Ясно только одно — это был мужчина. Дуглас скомкал письмо и снова начал ходить из угла в угол.
Колин быстро выздоравливал, и Синджен, на седьмом небе от счастья, желала выйти за него замуж в конце недели. Господи Иисусе, а ведь сегодня уже вторник!
Что же делать?
В глубине души Дуглас был убежден, что Синджен нисколько бы не смутилась, даже если бы автор письма обвинил Колина в том, что он самым гнусным образом истребил целый полк.
Она бы просто не поверила. Она никогда этому не поверит. Скорее она ринется в бой против всей своей семьи.
Вот дьявольщина! Он понимал, что не может оставить без внимания эту анонимку, и потому, когда Алике и Синджен ушли, чтобы привезти от мадам Жордан подвенечное платье Синджен, он не стал откладывать дело на потом, а сразу же отправился в спальню Колина.
Сегодня Колин уже был одет в свой собственный домашний халат, поскольку Финкл и несколько лакеев успели съездить к нему на квартиру, упаковать его одежду и доставить оба его чемодана в дом Шербруков.
Когда Дуглас вошел в его комнату, он стоял возле кровати глядя на дверь.
— Вам нужна помощь? — спросил Дуглас, входя.
— Нет, благодарю вас. Я попытаюсь доказать себе, что могу трижды пройти эту комнату из конца в конец, ни разу не упав.
Дуглас рассмеялся:
— И сколько же раз вы уже прошли свой маршрут?
— Два, с пятиминутной передышкой. Но, похоже, что третий раз меня убьет.
— Сядьте, Колин. Я должен с вами поговорить.
Колин осторожно сел в кресло с подголовником, стоявшее около камина, морщась вытянул вперед ногу и начал ее тихонько массировать.
— Вы ведь ничего не сказали Джоан о моей ране?
— Нет, только жене, хотя я не понимаю, отчего вас так волнует, знает Синджен об этом или нет.
— Узнай она о том, что меня пырнули ножом, она бы страшно разъярилась и встревожилась и решила, что она этого так не оставит.
