Это могло быть самоубийство. И мне больно это принять. Тогда Дима просто бросил меня и сына, избавившись от проблем, и спихнув их на меня. А мне-то теперь что делать? Осталось вслед за ним сигануть с окна, оставив Дёму на произвол судьбы. Только я никогда не поступлю так со своим ребёнком, не предам его, как меня предал муж.
Я скучала по супругу, с которым мы вместе со школьной скамьи, и одновременно была жутко обижена и возмущена его поступком, предательством семьи. Сердце колола до крови жгучая досада, что я-то поддерживала его, пыталась помочь, сняла все свои накопления и отдала ему, а он… просто оставил меня, малодушно бросил под поезд обстоятельств.
Ведь Дима знал, что все накинутся на меня как дикие звери, и долги никуда не денутся, а упадут на мои плечи. Ко всему прочему, сын на нервной почве стал болеть, а бесплатные врачи оставляли желать лучшего. Иммунитет мальчика заметно снизился.
Возможно, я не права, как и следователи. Это могло быть и убийство, инсценированное под суицид. И я знаю человека, которому это было бы выгоднее всех.
Хотя после известий о долгах мужа, желающих довольно немало и без этого мужчины.
Слёзы порой душили так, что вдохнуть воздуха не получалось, но сдаваться я не имею права. Вставала и шла, ради Демида, ради того, чтобы у него было будущее. Но каждого нового дня я боялась. Боялась открывать двери, брать телефонную трубку или выходить из дома. Каждый проезжающий мимо навороченный джипарь вызывал во мне панику, у меня уже была паранойя, что это обязательно за мной.
И когда-нибудь именно так и будет… Только не знала я, что этот страшный день наступит так скоро.
***"
"После работы, как обычно, нужно было забрать сына из детского сада. Немного не дойдя до здания, вдруг ослепла. На глаза упала тёмная ткань, которую ловко завязали на затылке. Руки тоже скрутили чем-то вроде жгута или ремня и запихали в машину. Я ничего не могла понять, потерялась в пространстве, только слышала хлопки дверью авто и короткие, рваные диалоги мужчин. Судя по голосам, их было около трёх.
— Да, взяли. Везём. Будем через двадцать минут.
___
Сидела ни живая, ни мёртвая, думая лишь о том, кто же теперь заберёт сына из сада? Хоть бы позвонить дали Полинке, соседке… Похоже, домой сегодня я не вернусь. Никогда уже не вернусь. Слёзы душили и уже успели промочить повязку, но даже утереть их не могла — руки ведь связаны.
— А сиськи у тебя ох…енные, — резанул ухо один из голосов, оказавшийся слишком близко.
Рука легла на грудь и сжала.
