Даже завидно, что Поля сейчас отведёт сына в сад и вернётся домой, а я буду добираться минут сорок в душном автобусе. В раннем сентябре это то еще удовольствие.
— Но мне неудобно тебя просить, — сказала я, собирая обратно на поднос посуду.
— Брось, я же сама предлагаю. Всё равно веду своего сына, мне не сложно отдать и твоего.
— Спасибо, — тепло улыбнулась я ей. — Даже не думала, что кто-то ещё в этом мире способен бескорыстно помогать.
— Нас мало, но мы в тельняшках, — отшутилась соседка.
— Ладно, соберу только вещи.
Он штаны в прошлый раз испачкал.
— Давай. Зайду через десять минут за ним."
"Как и обещала Поля, она отвела сыновей сама, а я пошла на остановку. Хотя бы сегодня не нужно было торопиться. Нужный мне автобус подъехал довольно быстро. Уже сидя в салоне, и разглядывая пролетающие мимо деревья в окне, опять начала грустить. Я больше не хочу идти в этот офис, я стала в нем будто чужой и несчастной. Да и как я после всего смогу работать с Владом? Появилась мысль попросить его перевести меня в другой отдел, только какое обоснование? Не скажу же я Реутову, что просто не хочу видеть его? Даже если сама подам заявку на перевод, ему все равно отдел кадров принесёт моё заявление на подпись, и он его увидит.
Совсем уволиться я не могу, как я останусь без денег сейчас? Даже не знаю, как теперь поступить…
В офис заходила с тяжёлым сердцем. Что это будет за день? Что вообще меня ждёт теперь в этих стенах?
Настроиться на работу сложно. Еле заставила себя сосредоточиться на письмах и приняться за дело.
Принесённый Ликой кофе немного скрашивал этот серый день, но не лечил полностью. Сама себе ухмыльнулась — забавно. За окном ещё лето и яркое солнце, а я зову этот день «серым». Потому что для меня все краски жизни потухли. Я живу лишь тем, что постоянно пытаюсь решить нерешаемое и выбраться из пут обстоятельств.
Около половины двенадцатого на мой рабочий телефон поступил звонок.
— Калиновская. Слушаю, — ответила я по правилам регламента.
— Добрый день, — услышала в трубке голос Реутова, и чуть не выронила её.
Сердце тревожно забилось в груди, отдавая где-то в горле глухими ударами. Я боюсь даже его звонков. На вряд ли новости от него будут хорошими.
— Добрый день, Владислав Андреевич, — отозвалась я.
Специально на «ты» не перехожу даже вне офиса. Показываю этим дистанцию. Я знаю, что его это злит. Но я не обещала Реутову быть покорной рабыней. Он хотел моё тело — он его получил. Остальное в договоре не предусмотрено.
