А впрочем — какая разница? Гордо тряхнула спутанными волосами и поднялась ему навстречу.
— Что пришёл? — спросила его. — Я вроде бы все распоряжения дала Косте. Или ты привёз мне еще носочков для дочери сам?
В тёмных глазах тут же полыхнуло алое пламя. Здесь ничего не изменилось — он по-прежнему не выносит моих язвительных подколок. Даже испытала некоторое чувство удовлетворения. Он опустил глаза на мой живот и ответил:
— Села бы ты лучше. Тяжело ведь стоять.
— А не твоё дело, я сама разберусь. Я ведь теперь женщина свободная, не так ли? — гордо задрала подбородок.
С растрепанным хвостом мой гордый вид наверняка выглядит как «я ко-ко-ко!», но что поделать. Терять лицо нельзя. Чем больше я его злю, тем легче становится мне.
— Моё дело, — отозвался он с нотками раздражения в голосе. — Ты носишь мою дочь, и должна её беречь.
— Так я берегу.
— Вот и правильно, — изогнул он бровь и вынул из внутреннего кармана пиджака бархатную коробку. — Забыл тебе отдать украшения.
Он положил на стол коробку, ту самую, в которой он дарил мне ожерелье и серьги из рубинов.
Если честно, я про них вовсе забыла в этой суматохе.
— Не хочу, чтобы ты настучала в желтые газетёнки о жадности бизнесмена Реутова и о том, что он отбирает подарки у бывших любовниц.
«Бывших любовниц» довольно неприятно царапнуло по сердцу, но я проглотила это. Как ещё ему меня звать, если так оно и было — я просто была его любовницей.
— Я не пошла бы к газетчикам, — хмуро ответила я. — Можешь быть спокоен за свою репутацию, Реутов.
А украшения необязательно отдавать. Я вижу, что ты пытался — хороший мальчик, но теперь можешь их забрать, они слишком дорогие…для бывших любовниц.
Снова тёмные глаза сверкнули.
— Я не спрашивал тебя. Оставлю и всё.
Он уже развернулся и пошёл к выходу, как на меня вдруг нашёл порыв. Я так долго хотела поговорить и узнать, что произошло, что просто не удержалась, увидев его так близко здесь и сейчас. Догнала, насколько это возможно с таким животом, и ухватила за рукав пиджака.
— Подожди.
Он замер на месте, взглянул на мою руку на своём рукаве и мягко высвободил плечо. Потом поднял глаза на меня в ожидании вопроса.
— Почему? — только и смогла я сказать, заглядывая в глаза. — Влад, почему?
— Что почему? — съязвил он. — Почему трава зелёная или почему ёлка зимой и летом одним цветом? Можно конкретнее сформулировать вопрос, Калиновская?"
"— Хватит цирка, — одёрнула его. Мне сейчас не до шуток совершенно.
