Ему просто надоело нянькаться со мной, моими бесконечными проблемами и болезнью ребёнка. Решил избавиться от меня и стал готовить этот дом, а не стал говорить о нём раньше, чтобы я не волновалась за зря и время, когда планировалась операция для Демида, не самое лучшее для подобных разговоров. Ему совесть не позволила бросить женщину в таком положении, и он как рыцарь, дождался относительной ремиссии у ребёнка и нашего приезда, и бросил меня уже здесь.
Что ж, я оценила. Весьма и весьма благородно. Горечь от недопонимания его поступка, от недоговоренности и неопределенности прочно засела в самом сердце, но я упорно ее пыталась давить в себе.
Наверное, мне бы было легче, если бы он честно сказал мне лично, что отношения разрывает и назвал бы причину. Я бы постаралась это принять и понять. А сейчас непонятно, что принимать… Просто удар в спину. Вот такая цена твой любви, Реутов? Грошовая. А я ведь почти поверила, что ты настоящий мужчина, что любовь существует настоящая, а ты…
Дура, дура, дура! Сама виновата.
Не надо верить было, с самого начала знала, Калиновская, с кем связалась. Для него мало святого, для него не существует правил, он всё всегда решает сам. Ну вот и решил, чего теперь-то сопли на кулак наматывать? Залижем мы и эти раны, и пойдем дальше. Навязываться Калиновская никому не станет. Бог с тобой, Реутов! Сумасшедший какой-то… Сегодня «люблю», завтра бросил… Разбирайся сам со своими тараканами! Они тебе, похоже, совсем мозг затоптали уже. Так тебе и надо, чёрт ты безрогий…
В дверь позвонили, и я невольно вздрогнула, совсем запутавшаяся в собственных мыслях.
Тая поспешила открыть, и через несколько мгновений в гостиную вошел…Чёрт безрогий.
Реутов, собственной персоной, гордой походкой Короля, прошагал по ковру и остановился недалеко от меня. Я моргнула несколько раз, чтобы убедиться, что не начала бредить, и Реутов не фантом и не морок, но моргание мне помогло — безрогий Чёрт по-прежнему стоял посреди моей гостиной в шикарном костюме, шикарно пах ненавистным мне одеколоном и смотрел на меня ненавистными мне тёмными глазами.
Я смотрела в ответ, пока душу будто инеем покрывало, а сердце делало кульбиты. Я всё-таки люблю этого засранца… Дура в кубе…
— Здравствуй, — сказал он.
— Эээ… Здравствуй, — отозвалась я и со смущением убрала прядку волос за ухо.
Вспомнила как выгляжу и покраснела. На голове запутанный хвост, простое домашнее платьице для беременной и наверняка смятая щека — до этого я лежала на подушке и ругала вовсю Влада.
