Я вижу только один вариант: продать часть акций компании. Я снова стану не единственным хозяином фирмы, но зато спасу невинную душу. Даже две — ещё Лену. А если Лена беременна, то и все три. Ведь ей нельзя переживать, и только если она увидит, что мы делаем что-то, чтобы спасти её сына, заставит себя успокоиться и взять себя в руки.
Кстати, большой вопрос — не по линии ли Калиновской перешла эта гадость? Она ведь генетически передается, расположенность к ней. Надо бы обязательно проверить, потому что и наш с ней ребёнок тоже может потом заболеть.
Хотя я ведь проверил её, анализы брали на всё, что можно, в том числе на скрытые заболевания и предрасположенность к ракам. Ничего у неё врачи не нашли, значит, скорее всего «подарочек» Демиду достался от папы.
Засранец ты, Дима. Даже с того света ты вынуждаешь меня продать как минимум те же акции, что я забрал у тебя, а то и большее их количество. Но в данном случае и мысли нет жадничать. Завтра же поеду в клинику и узнаю, сколько примерно может стоить лечение, и выставлю акции на аукцион на необходимую сумму.
Мы спасём тебя, пацан. Обязательно спасём.
Около полуночи спустилась в кухню Лена. Вид сонный, потрёпанный, та же скорбь на лице, но хотя бы истерики не было. В домашнем халате и с мокрыми волосами, явно из душа, она подошла ближе.
— Влад… Ты здесь, — голос тот же бесцветный, но без надрывных нот.
— Не спится? — спросил её.
— Да выспалась уже от укола. Пить очень хочется.
— Садись, — поднялся я усадил на стул её.
— Поухаживаю немного.
Налил ей чая на травах, пододвинул ближе к ней дымящуюся чашку и сахарницу.
— Спасибо большое, — глянула Лена на меня и осторожно принялась пить чай, чтобы не обжечься.
Поесть она вряд ли сможет, пусть хотя бы сладкого напитка выпьет. Сам вернулся на своё место, к коньяку.
— Почему ты не осталась с сыном? — спросил после небольшой паузы.
— Я приехала за вещами, — глухо отозвалась она. — Но дома меня разбило…
— Понятно. Лен, — сжал её ладонь, лежащую на столе.
— Я же сказал, что помогу. Всё не так страшно, если вовремя начать действовать. Знаешь, сколько случаев, когда вылечивали лейкоз совсем?
— Сколько?
— Много, — вру. Мало. Слишком много тонкостей, которые влияют на лечение. Но я искренне верю в лучшее. — И твоему сыну повезёт. Он не один, у него есть мама, а у тебя есть я.
Она молча слушала, не забирая руки. В янтарных глазах опять заплескались боль и слёзы, но ей придётся быть сильной ради сына.
