Даже пришлось ухватиться на комод. Не может быть! Демид Калиновский, Острый лейкоз, третья стадия. Боже мой…
Положил документы на комод и вздохнул. Налил стакан воды из графина и вернулся к ней.
— Выпей, — снова сел рядом и притянул стакан.
Рыдания сменились апатией. Она уже не рыдала, тихо всхлипывала и смотрела в стену.
— Не…хочу. Я ничего не хочу.
Вздохнул ещё раз и отставил в сторону воду.
— Мой сын умирает, — вдруг сказала она четко. — Если не станет его, не станет и меня.
Снова взял ее за плечи и тряханул.
— Не говори так, Лена. Ты должна бороться.
— А зачем жить? Смысла больше никакого не будет. Я устала. Я больше так…не могу. Не могу! За что мне это всё? Ну что я всем сделала? В чём виновата так перед судьбой?
Лена опять зашлась в рыданиях на моих руках. Спустя несколько минут он вдруг утихла и поднялась на руках с моих колен, уставились на меня полусумасшедшим взглядом и схватила за ворот рубашки.
— Влад, помоги мне, — зашептала она горячо. — Знаю, что после всего, что я наговорила, ты злишься.
Но прошу тебя, помоги мне. Займи мне, я отдам… Когда-нибудь… Я…буду самой послушной любовницей в мире, я буду твоей рабыней навсегда, только спаси моего сына. Согласна на любые условия. Всё, что угодно. Сделаю абсолютно всё. Я умоляю тебя, Влад. Пожалуйста. Хочешь на колени встану?
Сжал сильнее женские плечи:
— Прекрати унижаться! — оборвал её, и Лена пугливо замолчала. — Неужели я настолько урод в твоих глазах, что способен отказать больному ребёнку?
— Ты…поможешь? — спросила она с удивлением и надеждой.
Дура ты, Калиновская, хоть и умная. Феномен природы — умная дура обыкновенная, одна особь.
— Помогу. Только нужно во всём разобраться. Это все документы о болезни? — указал глазами я на комод с пачкой листов сверху.
Она кивнула.
— Влад, ты… — глаза Лены вдруг стали закатываться. — Ты…
Она с негромким вздохом брякнулась на ковёр.
— Эй, — успел я поймать её голову. — Блин…
Подхватил её на руки и перенёс на кровать. Кажется, врачей всё же вызвал не зря.
***
Лене вкололи успокоительное со снотворным, и она уснула.
Укрыл её пледом, раздену позже. Не при посторонних же.
— Очень сильный стресс, — сказал врач мне на выходе. — Что-то серьёзное случилось у вас?
— Да. Ребёнок тяжело болен, — ответил я, не вдаваясь в подробности.
— Что ж, — вдохнул фельдшер, — Это серьёзный повод. В таких случаях я рекомендую обратиться к специалисту. Возможно, его маме понадобятся препараты…посерьёзнее валерьянки.
— Антидепрессанты?
— В том числе.
