Боже, Ива, угораздило же тебя переспать с обеими братьями…
Как теперь с этим быть?
— Что именно «не так»? — В моё ухо толкается тёплый шепот Пожарского. Мы медленно кружимся в танце у камина. И я всё ещё стою на его ногах. Передвигаюсь вместе с ним. Наслаждаюсь этим домашним моментом. Нашей эмоциональной и физической привязкой. Странно, но она есть. И почему-то не пропадает. На счастье или на беду становится только крепче.
— Вы сами знаете «что», — выдыхаю отрывисто. Он прижимается губами к раковине уха. Вдыхает мой запах.
И мне приходится дрожать от щекотки и приятных ощущений. Испытывать мурашки.
Сама им дышу. Божечки, как же он вкусно пахнет. С ума сойти…
— Ладно. Ты меня раскусила, — чувствую, как улыбается уголками губ. — Я не хотел тебя отпускать. Ты удивительная. Ещё ни одной женщине не удавалось вызвать во мне столько противоречивых эмоций за раз. Но я честно давал тебе шанс.
Макс выравнивается и смотрит на меня. Увязаю в цепком серьезном взгляде. Тело охватывает жар, и воздуха как будто становится меньше.
— Почему вы не дали мне шанса перед тем, как переспать со мной? Ничего бы этого не было.
— Ты знаешь почему. — Руки мужчины сползают на попу, прижимают меня к возбужденному паху ещё крепче. Низ живота простреливает сладостным предвкушением. К промежности приливает вся кровь… — Ты мне понравилась, Ива, и я захотел, чтобы всё было.
Выдыхаемый Максом влажный воздух скользит по моим губам, пахнет дубовой древесиной, чуть пряным дымным запахом и ванилью. Пьянит. Даже шоколад в нём чувствуется.
Возникает желание прикоснуться языком ко рту Пожарского, слизать горько-сладкий привкус алкоголя и выманить язык. Потерять голову от глубокого жгучего поцелуя.
Хочу его…
Просто сгораю от предвкушения.
Должна признать, что танцует Макс также круто, как и трахается. Язык его тела сводит с ума. Если бы у меня было желание по-настоящему с ним закружиться в танце, я бы уже освоила парочку пируэтов. Но мы оба хотим другого. И желания у нас, как ни странно, совпадают.
— Пойдем в спальню… — Жар его дыхания опаляет мне губы.
Ступая на ворсистый мягкий ковер, подаюсь вперед, нос к носу.
— Хочу побыть здесь, у камина, — тихо шепчу.
— Хорошо… — хрипит Максим Андреевич, выдергивая из петли последнюю пуговицу. Судя по звуку, отрывает с мясом. Стягивает с моих плеч рубашку. Она падает на пол, обнажая меня до пояса."
"Покрывшись испариной, стараюсь быть смелой для него, хоть и дрожу, как осиновый лист из-за неуместного смущения. Он это чувствует. Его заводит.
