— Это что-то изменит лично для тебя? — спрашивает зажатым горлом, а затем натужно втягивает ноздрями воздух, словно ему кислорода мало в этой огромной просторной гостиной.
Осознание того, что Пожарский всем нутром напряжен, приходит спустя секунду.
Мне отчего-то хочется его пожалеть.
Подняв руку, касаюсь кончиками пальцев колючей мужской щеки и нерешительно провожу по ней до подбородка.
— Хочу увидеть вас настоящего.
Сглатываю, замечая, как дергается его кадык.
Еще один шумный вздох вынуждает меня напрячься.
— А сейчас я по-твоему какой? Ненастоящий? — спросив это, Пожарский впивается в мои глаза тяжелым, задумчивым взглядом.
Я тут же одергиваю руку от его хмурого лица, будто от раскаленной подошвы утюга.
— Я вас не знаю, — выдаю чуть севшим от волнения голосом. — Не знаю, каким вы были до того, как вам сломали сердце.
Отпустив рубашку, что на мне, Пожарский молча берет меня за талию, приподнимает с колен, вынуждая встать. Затем сам поднимается со стула и уходит к бару. Наполнив стакан порцией виски, осушает его до дна.
Устремленные на меня глаза прожигают чернотой насквозь.
Моя кожа под его взглядом покрывается инеем. Стягивается до неприятных покалывающих ощущений.
— Я был точно таким же, как сейчас с тобой. Ты не могла не заметить изменений во мне. Впервые за долгое время я смог расслабиться рядом с незнакомой девушкой, — выдает Пожарский, опираясь задницей на стойку бара. — Мою бывшую невесту звали Катя. Это было давно. Как будто в прошлой жизни… Милая девочка. Весёлая. Умная. Возможно, даже чем-то похожая на тебя.
Скорее характером, чем внешностью. В двадцать пять я решил создать семью. Много пахал для этого. Но моё предложение отвергли. Видишь ли, Ива, в жизни человека, независимо от его желаний, может наступить такой момент, после которого невозможно оставаться собой. Порой мы вынуждены носить броню и надевать маски…
— После неё вы влюблялись? Хотя бы раз?
— Нет.
— Ни капельки?
— Абсолютно.
— А если бы встретили ту, которая оценила бы вас по достоинству? Не за деньги, которыми вы можете оплатить любые чувства.
Даже самые лживые?
— Больше я не намерен влюбляться. Ты хотела правды? Хотела узнать меня настоящего? Правда, малыш, в том, что душа моя черная, как тёмный лес. Там я прячу всё, чем не хотел бы делиться с другими. И лучше тебе туда не лезть. Ты чистая девочка. Неопытная. Наивная. Не нужна тебе эта грязь…
— Какая грязь? — не понимаю, о чём он.
— От которой стоит тебя уберечь.
Я стою на месте как вкопанная. Едва дышу.
