Дура…
Всю нашу семью под удар ставит. Захотела легких денег, а их не бывает. Не в этом мире. Не тогда, когда ты ведьма. Будь любезна, метку получи, отучись и трудись за копейки, не жалея сил, среди магов и колдунов, где твои порошки да зелья мало кому сдались.
Но я ведь смогла. Лавку открыла… Ее тоже перевернули. Но кроме эфирных масел, спирта и сушеных цветов, да ягод ничего не нашли.
Я не дергалась. Ирида часто пропадала, потом появлялась вновь. Искать ее бесполезно. Пробовала. Только лишнее внимание к себе привлекла.
А оно мне нужно? Внимание инквизиции никому еще на пользу не шло и на здоровье благоприятно не сказывалось. Вот и ждала, когда сами придут.
Пришли. Сначала утром, все перевернув, потом вечером, когда я уже убралась и залезла в ванну. Вытащили. Дали только халат накинуть и мягкие домашние туфли. Да так и увезли. Под конвоем. Сволочи…
Мокрая, уставшая ведьма — не лучшая компания, но у Адриана Де Камелье на этот счет свое мнение. Не думала, что когда-нибудь с ним пересекусь. С ним, это с самым загадочным и опасным человеком Империона.
Он не занимается такими пустышками как я. Поэтому на встречу и не надеялась. Точнее радовалась, что у верного «пса» императора дел без меня хватает. Зря радовалась, называется. Неужели Ирида влипла в настолько серьезные неприятности? Плохо дело…
Инквизитор сидел напротив, сжимая в руках жуткую трость с набалдашником в виде черепа. Но больше меня нервировал его непроницаемый взгляд и бесстрастное выражение лица. Пустые, безэмоциональные темно-серые глаза.
Он молчал, а я ежилась, под этим тяжелым взглядом.
В кабинете царил полумрак, а я сидела на жестком стуле, сведя ноги вместе, радуясь, что халат достаточно длинный. По плечам рассыпались мокрые черные кудряшки, а кончики ушей отчего-то пылали…
Я бы хотела описать графа как полное ничтожество и урода, но привыкла быть с собой честной. Мерзавец бесстыдно красив. При взгляде на него чувствуешь себя отбросом и становится очень неуютно. Он окружен просто невероятно мощной харизмой и пугающей энергетикой.
Весь образ инквизитора очень гармоничен.
Волосы, прическа, губы, нос… хочешь не хочешь, а разглядываешь и испытываешь странные чувства. От трепета до раздражения.
— Кара Сноул… — бархатный низкий тембр голоса инквизитора заставил внутренне вздрогнуть. Руки покрылись мурашками.
Он потянулся и взял со стола папку. Стол, к слову, из черной дорогой древесины. Массивный. Крепкий. Искусно сделанный, кричащий о достатке его владельца.
