— Добро пожаловать на отбор невест, мисс Сноул.
— Благодарю, — забираю конверт, а лакей подхватывает мои чемоданы.
— Вас проводят, — сообщает церемониймейстер и слуги распахивают высокие с позолотой двери императорского дворца.
Главное дышать, напоминаю себе и уверенно поднимаюсь по белокаменной лестнице. Слуги провожают в отведенную для меня комнату, в которой уже поджидает личная камеристка. Женщина, глаза которой не выражают никаких эмоций, а взгляд холодный, как у змеи.
— Госпожа, — камеристка исполняет вежливый книксен.
— Мое имя Вилма, и я буду рада служить вам на время отбора невест.
— Кара, — машинально представилась я, и мысленно стукнула себя по лбу. — Мисс Сноул.
Вилма бесстрастно кивнула.
— Я разберу ваши вещи и помогу вам подготовиться ко встрече с женихом и распорядителем отбора. Сейчас подадут чай. Велеть накрыть в гостиной или предпочитаете пить чай в лоджии?
— Лоджия подойдет, — улыбаюсь в ответ, не смело озираясь. Богатство и убранство покоев просто поразительное! Я словно попала в музей.
Неужели всех невест разместили в таких же?
Задрала голову и нервно усмехнулась. Потолки головокружительно высокие. А изображенные на них крылатые гарпии и серафимы пугают. Хрустальная люстра над головой кажется угрожающей. Если такая свалится, от меня и мокрого места не останется. Зато вся мебель выглядит изящно.
— Снимите шляпку, госпожа. И перчатки, — велела Вилма, ловко разбирая мой саквояж.
Повесила шляпку на шляпницу, перчатки положила на стол и прошлась.
Заглянула в гостиную и в изумлении замерла. Три стеллажа книг. Целых три. Не веря подошла, а у самой сердце забилось в три раза чаще. От счастья.
Все книги расставлены по буквам и жанру. Ни одной пылинки на корешках или полках. Я бы осталась здесь навечно…
Неприлично большой камин сторожили гипсовые львы. На каминной полке стояла фарфоровая ваза и не дай Милосердный ее разбить.
— Мисс Сноул, — в проеме показал Вилма. — Чай подан, прошу за стол.
После чаепития дело дошло до выбора наряда для знакомства с женихом.
И вот тут камеристка растеряла все свое хладнокровие и выдержку. Проблема в том, что на мне было единственное скромное платье с рукавами, но теплое. Уличное.
Я видела, как на лице Вилмы меняются эмоции, как расширяются ее холодные карие глаза и почему-то веселилась. Как она не заметила такого бесчинства, когда разбирала чемоданы, я понятия не имею. Может, просто не рассмотрела второпях, зато сейчас прозрела.
