Там, у мраморного камина с пылающим огнем, расположилась группа людей. На сервировочном столике стоял на колесиках серебряный чайный сервиз. Стройная брюнетка с чайником в руке наливала в чашку чай. Поблизости от нее, в креслах, похожих на трон, восседали кареглазый мужчина средних лет и дама в годах. Их взгляды были обращены к дворецкому.
Шоушенк поклонился и хотел было удалиться, но, увидев приближавшихся Нейтана и Мадди, остановился.
– Лорд Роули! – Незадачливый дворецкий взглянул на сидящего джентльмена.
– Прошу меня простить, ваша светлость. Я просил его подождать внизу.
Все трое аристократов, как один, повернули головы в сторону незваных гостей. Молодая женщина нахмурилась. Нет, они все нахмурились.
Никто не произнес ни слова. Никто не улыбнулся и не издал радостного восклицания, не раскрыл объятий для вернувшегося домой члена семьи.
Мужчина отставил в сторону чашку и поднялся с места. На нем был изысканный черный костюм с белоснежным накрахмаленным галстуком, телосложение он имел довольно плотное, его поредевшие каштановые с рыжинкой волосы были тронуты сединой, а на щеках виднелись отметины, оставшиеся после оспы.
Губы мужчины были плотно сжаты, и от всего его облика веяло враждебностью и неприязнью – словно перед ним появился сборщик налогов, а не родной сын и наследник, которого он не видел десять лет.
Вероятно, это был отец Нейтана, граф Гилмор.
У Мадди защемило в груди. Когда Шоушенк вышел из гостиной, ей ужасно захотелось выскочить следом за ним.
Но она обещала участвовать в этом спектакле, так что обратного пути для нее теперь не было.
Об руку с женой Нейтан приблизился к родственникам. Поклонился дамам, едва заметно кивнул графу, затем произнес:
– Здравствуй, отец. Полагаю, ты приказал Шоушенку заколоть жирного теленка в честь возвращения своего блудного сына.
У Гилмора затрепетали ноздри. Сжав кулаки, граф процедил:
– И ты еще смеешь шутить после десятилетнего отсутствия? Черт подери, где ты пропадал все эти годы?
– Путешествовал по Дальнему Востоку.
И можешь меня поздравить, я стал весьма богатым коммерсантом.
– Этвуд в торговле? – произнесла пожилая женщина неодобрительно. Ее рука с узловатыми пальцами сжимала золотой набалдашник трости. Светло-карие глаза, окруженные морщинками, то и дело щурились. – Не могу поверить, что даже ты мог пасть так низко, Нейтан.
– Но это правда, бабуля, – ответил Нейт. – Я занимаюсь чаем, шелком, пряностями – всем, что приносит прибыль.
