Такой человек будет ценить ее и не станет пользоваться своими ямочками на щеках, чтобы заставлять ее постоянно в чем-либо ему уступать.
Хозяйкой положения будет она, а не какой-то напыщенный петух с чарующей улыбкой и обворожительными зелеными глазами.
С решительным видом Мадди взяла стопку предложений и направилась к ступенькам, ведущим на сцену. Сейчас она вернется в гримерную, смоет грим, от которого ужасно зудела кожа, и вернется к себе в меблированные комнаты. Ей не терпелось спокойно и внимательно изучить все предложения.
На ум пришло несколько имен весьма перспективных претендентов. В частности – маркиз Харрингтон. Благодушный ученый, он будет проводить большую часть времени, уткнувшись в какую-нибудь книжку. Она поставит его в списке под номером «один», если он обеспечит ее достаточными средствами.
Поднимаясь на сцену, Мадди попыталась представить себе лорда Харрингтона. Но его невзрачные черты были словно в тумане. Какого цвета у него были волосы – черные или каштановые? А подбородок круглый или квадратный? Брови тонкие или кустистые?
Ах, неважно.
В их спальне будет темно. Когда же они вдвоем заберутся под одеяло, она не сможет определить, карие у него глаза или сверкающие зеленые с золотыми искорками.
Ей будет все равно, и этим все сказано. Ей в жизни хватало театральных страстей. А теперь она будет наслаждаться вниманием и ласками такого мягкого и тихого человека, как лорд Харрингтон. Конечно, у него нет на щеках ямочек, но зато он обеспечит ее средствами для безбедного будущего.
А потом, после того как она пробудет его любовницей в течение года, их пути разойдутся, и она станет свободной и независимой женщиной – хозяйкой модного магазина!
Весьма довольная своим планом, Мадди пересекла сцену и направилась к двери, ведущей в закулисье. Каблуки гранатовых туфелек отбивали такт на дощатом полу. Как тихо и мрачно было здесь сегодня – в отличие от тех вечеров, когда жизнь в театре била ключом.
Она на миг остановилась, чтобы вдохнуть всей грудью запах деревянных декораций и старой краски, чтобы мысленно сказать театру «прощай».
Она будет скучать по этому месту, ставшему ей единственным настоящим домом. И все же настало время уходить. Она уже чувствовала, что это место стало ее прошлым, о котором будет вспоминать с грустью и нежностью."
"Внезапно из-за кулис донесся тихий шорох, ужасно напугавший ее. И казалось, что там кто-то ходил…
– Герти? – позвала Мадди. – Герти, это ты?
Горничная не ответила. И не должна была.
