Мадди бросила записку на кровать, накинула на плечи узорчатую шаль с бахромой и, взяв маленький фонарь с горящей внутри свечой, торопливо вышла за дверь.
Пока шла по длинному коридору, до нее не донеслось ни звука. Старая графиня вместе с леди Софией и Нейтаном, вероятно, находились в покоях лорда Гилмора. Мадди тяжело вздохнула. Ей очень хотелось быть там, вместе со всеми. Она прониклась симпатией к графу, потому что за угрюмой наружностью скрывался хороший человек, способный признать, что был не прав.
Ее шаги гулким эхом разносились по холлу, когда она спускалась по парадной лестнице.
Поскольку уже был поздний час и все члены семьи находились дома, ни один из лакеев не дежурил у входа. Мадди открыла дверь и выскользнула наружу.
Она остановилась на краю тротуара и оглядела большую площадь. В десятом часу парк был пустынным. Хотя несколько розовых полосок еще окрашивали горизонт, под платанами собрались густые тени. В сумраке она не могла увидеть Эмили.
Куда же та запропастилась?
Возможно, пошла в дальний конец площади, где скопления разросшихся рододендронов жались к земле, подобно присевшим отдохнуть странникам.
Наверное, она бродила именно там в поисках ожерелья. Но ведь уже почти ничего не видно… Взяла ли глупая девчонка свечу?
Свежий ветер пробрался Мадди за шиворот, и она поежилась. Ночной воздух был довольно холодным. Она направилась через площадь, решив, что устроит золовке хорошую взбучку за то, что та так рисковала.
Внезапно откуда-то выкатила черная карета, гремевшая по мостовой колесами.
В какой-то момент она резко свернула – и понеслась прямо на Мадди.
Сжимая в руке лампу, Мадди попятилась к низкой чугунной ограде, окружавшей маленький садик. Карета же остановилась прямо напротив нее. На высоком сиденье восседал тучный возница в черном. И тут дверца кареты распахнулась, и оттуда выскочил мужчина в плаще с капюшоном. Взглянув на него, Мадди в тревоге заметила, что капюшон скрывал верхнюю часть лица.
Мужчина прыгнул прямо к ней.
Мадди охватил ужас. Не успела она открыть рот, чтобы закричать, как он заткнул ей рот какой-то тряпкой. Она почувствовала тошнотворно-сладкий запах, а в следующее мгновение погрузилась во тьму.
Глава 25
Нейт читал отцу при свете свечей. Затем, когда тот уснул, тихо отложил экземпляр «Одиссеи» в переводе Александра Поупа. Грудь графа равномерно поднималась и опускалась под одеялами. Если не считать шишки на лбу, сегодня он выглядел гораздо лучше, чем вчера.
