«Мне очень жаль, что папа высек тебя. Это я украл для тебя печенье. Постараюсь убедить его в другой раз быть справедливее к тебе. Дэвид».
Нейт пробежал пальцем по аккуратным черным строчкам. Он никогда не чувствовал себя равным брату. Дэвид всегда был благородным и вел себя достойно, в то время как он, Нейт, был возмутителем спокойствия и зачастую отправлялся спать без ужина за малейшую провинность. Когда Дэвид пытался ему помочь, Нейта обвиняли в том, что он сбивает брата с пути истинного. Увы, тогда Нейт был слишком озлобленным и непокорным, чтобы благодарить брата…
Когда он рассказал про это Мадлен, она ответила: «Ты получал порку за Дэвида.
Это уже кое-что…»
Наверное, она была права. Тем не менее Нейт сожалел, что ему не представилась возможность отблагодарить брата. За десятилетие своего отсутствия он ни разу даже не написал ему. Он позволил горечи и озлоблению перейти в его взрослую жизнь. Потом, из-за письма леди Милфорд, он вернулся в Англию в надежде, что отец умер, а Дэвид стал графом.
Он надеялся увидеться с братом, но к тому времени Дэвида уже не стало. И никогда больше не будет.
В глазах защипало, и Нейт потер их, приказав себе не думать о прошлом. Он не мог изменить цепь событий. Но мог попытаться исправить хоть что-то. Исправить здесь и сейчас.
Сложив записку, он вернул ее в коробку и закрыл крышку. Взяв коробку, вышел из спальни. Теперь он увезет эти реликвии с собой, потому что назад уже не вернется. Было бы неплохо взять что-нибудь на память о Мадлен…
Нет.
Лучше забыть свою жену. Уже от одной мысли о расставании с ней его бросало в дрожь. Нужно уехать побыстрее, пока он вновь не поддался ее обаянию. Он должен был хоть как-то восполнить потери, которые понес его план мести.
Будь он проклят, если оставит Гилмору внука благородной крови.
* * *Мадди задержалась у двери в смежную спальню. Некоторое время назад она вернулась от герцога. В ушах у нее все еще звучали слова деда. Он намеревался сделать ее наследницей своих богатств – наравне с двумя внуками! Она не имела представления о сумме, но, судя по роскоши дома и возмущению ее кузена Альфреда, сумма действительно была впечатляющая.
Но Мадди не желала ни фартинга от герцога Хутона. Эти были бы кровавые деньги, взятка, чтобы искупить дурное обращение с ее матерью. Ничто, даже царский выкуп, не возместит ту боль, которая мучила маму, отлученную от семьи.
Пытаясь успокоиться, Мадди сделала глубокий вдох. Нельзя позволять себе нервничать.
