Но я не имею обыкновения говорить дурно о мертвых.
Мадди повернулась к старой графине и уставилась на нее в изумлении.
– Не хотите ли вы сказать, что мать Нейтана в замужестве вела себя неосмотрительно?
– Не чеши языком подобно сплетнице, – резко ответила старая графиня. – Запомни раз и навсегда, что леди всегда должна вести себя скромно и добропорядочно. Нет смысла ворошить прошлое. Его лучше забыть.
Мадди опустила взгляд на бриллиантовое кольцо на своем пальце. Нейтан подарил его ей как знак того, что она принадлежит ему.
Она полагала, что вызвала у него ревность, когда дразнила его, говоря, что возьмет любовника. Вероятно, причиной его ревности были воспоминания о матери…
Решив сменить тактику, Мадди спросила:
– А сколько лет было Нейтану, когда его матери не стало?
– Это случилось вскоре после рождения Эмили. – Леди Гилмор перевела взгляд на Софию, увлеченную своим вышиванием. – Сколько это лет ему было тогда, дорогая?
– Дэвиду было четырнадцать, – сказала София, – а Нейтану… значит, двенадцать.
Двенадцать лет… Ей, Мадди, было почти столько же, когда она потеряла мать. Но у нее, по крайней мере, оставался любящий отец. Ее сердце судорожно сжалось, когда она представила, как тоскливо и одиноко было двенадцатилетнему ребенку в отцовском доме.
– Это тогда… началась их вражда с отцом?
Леди Гилмор вскинула брови, отчего многочисленные морщинки на ее лице пришли в движение.
– Конечно, нет. Нейтан пошел в мать. Он был трудным ребенком с самого начала.
Постоянно нарушал порядок, не подчинялся правилам, устраивал проказы, говорил не думая. Постоянно пытался втравить Дэвида в неприятности, но граф видел его насквозь и без труда разгадывал его планы.
Заканчивая писать очередной ответ, Мадди тихо проговорила:
– А у меня сложилось впечатление, что Нейтан и Дэвид были не только братьями, но и друзьями. Что вам об этом известно, леди София? Как Дэвид отзывался о Нейтане?
София воткнула иглу в вышивку.
– У моего мужа были более насущные дела на уме, чем разговоры о брате, который забыл о своем долге перед семьей.
Если бы Дэвид, к несчастью, не заболел, то из него получился бы прекрасный граф.
Сжав губы, Мадди снова обмакнула перо в чернильницу. Вдова Дэвида, похоже, не имела желания сказать хоть что-нибудь хорошее в адрес Нейтана. И все же Мадди не торопилась осуждать Софию – ведь та очень страдала из-за потери любимого мужа, отца двоих маленьких дочерей.
