Нейт понял, что надо хоть как-то успокоить жену."
"– Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить это, – прошептал он, сжимая ее руку. – Я сделаю все, чтобы Данем никогда больше не приближался к тебе.
Мадди вскинула подбородок и пристально посмотрела на мужа. Ее голубые глаза сверкали гневом.
– Не нужно нянчиться со мной. Я в состоянии сама за себя постоять. А теперь, если позволите, милорд, я вернусь к леди Гилмор.
Опешив, Нейт с изумлением смотрел ей вслед. А она, несравненная, гордо прошествовала по залу и села рядом с его бабушкой.
Хм… а ведь он ошибался, думая, что Мадлен расстроилась. Нет, она разъярилась. И не он ли был виновником? Но что же такого он сделал?… Только попытался ее успокоить, вот и все.
Впрочем, нет, она разозлилась на Данема. Ведь тот ее унизил, обозвав «простолюдинкой». Хотя…
Какой бы ни была причина ее гнева, Нейт решил не спускать с жены глаз. И не только сегодня, но и в ближайшие дни. Что-то было между Данемом и Мадлен, что-то… не поддающееся объяснению.
И он намеревался выяснить, что именно.
* * *На другой день, в девять утра, когда Мадди вошла в столовую, граф Гилмор сидел во главе стола в одиночестве.
Мадди остановилась – ей вдруг захотелось тихонько исчезнуть. И она вполне могла бы это сделать, так как граф читал газету и не видел ее. Но почему он находился здесь в такой час? Граф ведь обычно завтракал ровно в восемь. А к девяти исчезал в библиотеке. Мадди уже это усвоила – ей хотелось как можно реже с ним сталкиваться. Что ж, вероятно, позднее возвращение с бала заставило его изменить своей привычке.
Ох, неужели ей придется сидеть со свекром за завтраком? И о чем же с ним говорить? Мадди очень его боялась. По словам Нейтана, граф хотел добиться аннулирования их брака. Остро ощущая его неприязнь, она зачастую буквально немела в его присутствии. Однако она ничего не могла поделать и не могла улучшить их отношения, поскольку ее задача состояла в том, чтобы досаждать ему. И за свои старания она получала весьма приличное вознаграждение…
Только вот… что же делать? Уйти? Но ведь завтрак источал такие соблазнительные ароматы… У Мадди забурчало в животе, и она, изобразив бодрую улыбку, переступила порог столовой.
– Доброе утро, папа. Надеюсь, вы сегодня хорошо себя чувствуете, – проговорила она.
Гилмор опустил газету и смерил ее долгим взглядом. Мадди знала, что выглядела весьма пристойно в своем утреннем туалете из шелка цвета бронзы, но ни одна черта «сурового фасада» не дрогнула хотя бы в намеке на приветствие.
