— Могу я поинтересоваться, о чем вы думали, когда встретили меня сейчас столь виноватым взглядом?
— Я была… я дум… — Она яростно покачала головой. — Нет, я н-не м-могу об этом говорить.
С улыбкой лорд Дебен взял у нее из рук веер и стал обмахивать ее пылающие щеки.
— Об этом я уже догадался. Точно такой же вид у вас был вчера вечером, когда мы с вами расстались.
Тут Генриетту пронзила ужасная мысль.
— Не хотите же вы сказать, что другие люди, всего лишь взглянув на меня, тут же догадаются о том, что мы делали с вами вчера за закрытыми дверями? Кто-нибудь видел, как мы с вами ходили в ту комнату? Я д-думала…
— Не беспокойтесь.
У меня большой опыт по части ухищрений и заметания следов. Люди могут заподозрить нас лишь в легком флирте, но ни в чем большем, уверяю вас.
«Ни в чем большем», потому что в качестве своих любовниц лорд Дебен предпочитал видеть только самых прекрасных и утонченных женщин. Он не растрачивал время на нескладных и ничем не примечательных дебютанток. Генриетта с ужасом осознала, что, увидев ее порхающей по комнате с мечтательным выражением на лице, все вокруг решат, что она без оглядки влюбилась в Дебена.
И станут сочувствовать ей.
Вернее, именно так все и подумали бы, если бы он не последовал за ней на этот непривлекательный прием, не имея приглашения и создавая впечатление, что она самая привлекательная особа из всех присутствующих на вечере.
Он все продумал.
— Благодарю вас, милорд, — произнесла Генриетта, искренне радуясь тому, что он внушил всем, будто не может и дня прожить без нее.
Ей придется научиться справляться с трепетом в груди, дрожью в ногах и румянцем.
Дебен небрежно пожал плечами:
— Наша задача в том и заключается, чтобы заставить всех как можно больше говорить о нас. Прошлой ночью вы положили этому хорошее начало, когда подошли ко мне, осмелившись прервать то, что прочие полагали серьезной дискуссией. А я не осадил вас, как обычно поступаю с теми, кто ведет себя дерзко, улыбнулся, взял вас под руку и увел прочь. Прилюдно выказал свое расположение, что должно было значительно подогреть интерес к нам.
— Но в таком случае… — она нахмурилась, — вам вовсе незачем было давать мне урок поцелуев.
Дебен лениво улыбнулся:
— Вы предпочли бы, чтобы я этого не делал?
Щеки Генриетты, и без того уже красные, еще сильнее залились румянцем. Она бросила на него взволнованный взгляд, нашла спасение в глотке шампанского, тем самым выиграв немного времени на обдумывание ответа.
Дебен тихонько засмеялся:
— Думаю, нет.
