Брови недоверчиво поползли вверх. Неужели он провел в этом доме всего лишь тридцать минут?"
"Возможно, пройдет несколько часов, прежде чем леди Далримпл пожелает уйти. Она непременно захочет посмотреть на танцы, обменяться сплетнями со своими подругами и поужинать.
Видно, ничего не поделаешь. Губы лорда скривились от неприязни. Раз ему все равно придется как-то убивать время, отчего бы не заняться решением проблемы женитьбы, сделать это как можно быстрее и лучше? Что ж, надо вернуться в бальный зал и пригласить первую попавшуюся девушку на танец.
Если она согласится, а он не сочтет ее внешность невозможно отталкивающей, потом отыщет ее отца и сразу перейдет к делу.
Вот так эта гнусная треклятая ситуация и будет разрешена. Ему даже не представится случая всколыхнуть высшее общество, провозгласив о своем намерении, как и вступить в эту бездну адову, именуемую «Олмак»[1].
Убрав часы обратно в карман, Дебен не шелохнулся, будто ноги приросли к полу. Его взгляд был устремлен вперед.
Даже если неизвестная пока девушка, с нетерпением ожидающая где-то в доме, ему и не понравится, не имеет значения.
Во всяком случае до тех пор, пока он несколько раз разделит с ней ложе, чтобы зачать наследника. Если у него не возникнет к ней симпатии, значит, не в ее силах будет причинить ему боль, унизить. Тогда он сможет наблюдать за ее любовными похождениями на стороне с тем удивленным безразличием, присущим всем мужьям, которые на протяжении многих лет не без помощи Дебена обзавелись рогами.
Эти скучающие неудовлетворенные женщины активно ищут себе молодых энергичных любовников, способных добавить в их жизнь пикантности, отсутствующей в браке, основанном на расчете и чувстве долга.
При таком равнодушном отношении он даже сумеет терпеть её незаконнорожденных отпрысков, относиться к ним по-доброму, не обзывая ублюдками прямо в глаза. А они станут считать друг друга братьями и сестрами, заботиться и поддерживать друг друга, вместо того чтобы…
Звуки музыки из бального зала резко выдернули его из мрачной бездны, в которую он погружался всякий раз, когда посещали случайные мысли, связанные с детством.
Он медленно развернулся, раздосадованный тем, что кто-то посмел нарушить его уединение, и был несказанно удивлен, разглядев женский силуэт, обрисовавшийся в дверном проеме, ведущем в дом.
— Ой, лорд Дебен! — ахнула девушка и поднесла руку ко рту драматичным жестом, имитирующим, как он цинично решил про себя, удивление.
