— И вы не станете звать на помощь, что бы я ни сделал?
Генриетта снова отрицательно помотала головой, затем подняла свободную руку и прикоснулась к изящному подбородку лорда Дебена.
Черт побери. Ему следовало бы предвидеть, что ее не удастся запугать и заставить поступить так, как поступила бы на ее месте любая другая женщина.
Нечего и надеяться, что в комнату ворвется кипящая от праведного гнева тетушка мисс Гибсон, прихватив с собой парочку приятельниц, которые засвидетельствовали бы его порочные намерения и заставили бы восстановить доброе имя девушки, женившись на ней.
В этих обстоятельствах Генриетта не сумела бы ответить отказом. По каким-то причинам она крайне щепетильно относилась к его репутации.
Из его горла вырвался звук, напоминающий смешок.
— Мне следовало бы знать, что вы никогда не опуститесь до совершения столь очевидного поступка. Вы неотразимы.
Его слова опечалили Генриетту.
— Прошу, не утруждайте себя неискренней лестью. Во всяком случае, не теперь. Никто вас тут не услышит.
— Когда же вы наконец поймете, что я говорю абсолютно искренне? Я не сказал вам ни единого лживого слова. И так будет впредь.
Быстрее, чем доверчивое выражение глаз заставило бы его отступить, Дебен снова поцеловал ее, пресекая возможные возражения.
Счастливо вздохнув, Генриетта повиновалась и была очень удивлена, когда он воспользовался ее вздохом, чтобы проникнуть своим языком ей в рот. Она чувствовала себя завоеванной очень приятным способом.
Боже, хотелось бы ей знать, куда девать собственные руки! Все остальные части тела знали, что делать.
Очевидно, сработал инстинкт, естественная реакция женщины на мужчину, которого она любит. Ее сердце бешено колотилось, кости, казалось, плавились, а потаенное местечко между ног пульсировало и расслаблялось, готовясь к проникновению, схожему с тем, какое она испытывала от его языка у себя во рту, К тому же на Генриетте по-прежнему были перчатки, что сильно усложнило бы процесс раздевания Дебена, хотя она и досадовала, что не может прикоснуться к его обнаженной коже.
Даже если запустит пальцы в его волосы, шелковый барьер, образуемый перчатками, никуда не исчезнет, лишь испортит первый опыт исследования темных мягких кудрей. Ну почему она своевременно не сняла их, как поступил он?
Потому что он не испытывал к ней любви. Возможно, и целовал ее с нетерпением, граничащим со страстностью, но она заметила его взгляд до того, как он начал целовать ее. В нем была решимость.
