Она, не желая того, ранила его, вместо того чтобы единым фронтом противостоять слухам, распространяемым его сестрой. Согласилась уйти, позволив превратить его в главного злодея пьесы.
А он, похоже, продолжал разыгрывать представление.
— Нет, — прошептала она, содрогаясь от ужаса. — Я передумала.
— Слишком поздно, — холодно ответил он. — Мы заперты, и я не намерен отпускать вас до тех пор, пока не закончу.
— Я же уже поцеловала вас, — запротестовала Генриетта, упираясь рукой ему в грудь, когда он склонился над ней.
Он схватил ее за запястье и поднял высоко, одновременно надавливая всем телом и заставляя лечь на подушки.
— Нет, — возразил он, сверкая глазами, в которых угадывалась плохо скрываемая ярость. — Это я поцеловал вас. А вы просто присутствовали при этом, слишком удивленная, чтобы хоть как-то отреагировать. Правда, сейчас, похоже, вы подумываете о том, чтобы позвать на помощь.
Генриетта действительно немного испугалась. Он выглядел таким холодным и отстраненным.
Такой вид был у него, когда мисс Уэверли пыталась поймать его в свои сети. Но через эту маску просвечивали иные эмоции, столь же явные, что и жар его тела сквозь шаткий барьер ее платья и его жилета. Одна из этих эмоций — физический восторг. Находиться в столь тесном соседстве с лордом Дебеном, когда его поведение выходит за рамки приличия, оказалось самым пьянящим ощущением, которое Генриетта когда-либо испытывала."
"Острее физического влечения была любовь к этому мужчине, которая подсказывала, что лорд Дебен вовсе не злодей, хотя и притворяется таковым, пытаясь немного припугнуть ее и наказать за то, что причинила ему боль, выбрав наиболее легкий путь, в то время как должна была поддержать.
Он не желал бы подвергнуть ее общественному порицанию.
Если кто и вел себя омерзительно, так только она. Пришла в комнату, движимая неподобающими эгоистическими побуждениями. Даже несколько извращенными. Она понимала, что не следует испытывать восторг оттого, что Дебен вдавливает ее в диван, намереваясь наказать.
— Я не стану кричать, — заявила она.
Ей показалось, что она буквально промурлыкала эти слова.
— Нет?
Генриетта отрицательно помотала головой и, откашлявшись, пояснила:
— Я понимаю, что разозлила вас и вы в отместку решили проявить немного жестокости. Некого винить в этом, кроме себя. Если бы я не хотела, чтобы вы меня поцеловали, как опытный мужчина целует женщину, вообще не стоило приходить.
