За его спиной она заметила двух девушек, которые направлялись в дамскую комнату, они тут же притворились, что поправляют прически перед зеркалом.
— Люди смотрят.
— Мы же хотим, чтобы они смотрели, не так ли?
— Больше нет, совсем нет, — устало ответила Генриетта.
Она поняла, что не сможет удерживать его на расстоянии, если он и дальше станет считать, что она продолжает его игру. Нужно положить этому конец прямо сейчас, пока он еще не причинил ей боль.
— Было очень великодушно с вашей стороны уделить мне так много времени, — твердо произнесла она.
— Особенно принимая во внимание то, с какой неблагодарностью я с самого начала отнеслась к вашему предложению, но…
Продолжать было слишком опасно. Генриетта опасалась, что после того, как лорд Дебен продемонстрировал ей свое искусство любви, она уже никогда не захочет, чтобы другой мужчина прикасался к ней. Он посоветовал ей смотреть на губы мужчин и представлять, каково будет их прикосновение к ее губам, но в действительности она не хотела смотреть ни на чьи губы, кроме его.
Также ей казалось немыслимым, чтобы кто-то другой сумел вызвать в ее теле такой же отклик, дикий водоворот ощущений, какой она испытала на диване леди Сьюзен.
Встретится ли ей мужчина, обладающий хоть половиной опыта, шарма и притягательности, присущих графу?
Но она не могла объяснить ему, почему хочет положить конец их отношениям. Признаться, что влюбилась в него, смерти подобно.
— Нет нужды продолжать. Мы достигли желаемого результата.
Его лицо стало непроницаемым.
— Итак, теперь, когда я сделал вас звездой, вы намерены отбросить меня прочь? Я сыграл свою роль, и теперь вы больше во мне не нуждаетесь?
— Нет! Все совсем не так!
Он резко втянул носом воздух и опустил, голову."
"От ужаса, что может потерять ее, Дебен почувствовал себя так, будто только что проглотил камень.
Все было бы гораздо проще, если бы они жили в стародавние времена, когда мужчина его статуса мог просто увезти девушку в свой замок и заточить в башне. Он понял, что пленять даму сердца нужно иным способом, с помощью очарования, хитрости и проницательности.
А самое действенное орудие — власть, с помощью которой он подчинил себе ее тело.
Дебен полагал, что постепенно приближается к успеху, но вдруг по какой-то непонятной причине Генриетта отгородилась от него. И именно тогда, когда, по его мнению, вполне готова к тому, чтобы переступить последнюю черту.
Не поднимая головы, он еще раз посмотрел на нее, тщательно скрывая лицо.
